Эллен Шрайбер
Поцелуй вампира: Клуб бессмертных

Поцелуй вампира — 5

OCR: Призрак; Spellcheck: Marello
Эллен Шрайбер «Поцелуй вампира: Клуб бессмертных»: Эксмо, Домино, Москва, Санкт-Петербург, 2010
Оригинальное название: Ellen Schreiber «The Coffin Club», 2008
ISBN 978-5-699-42353-8
Перевод: В. Волковского

Аннотация

Он ушел, но обещал вернуться. И если до сих пор не вернулся, значит, с ним случилась беда.
Встревоженная Рэйвен Мэдисон отправляется на поиски своего возлюбленного. Одно из мест, где мог остаться его след, — укрытый в катакомбах клуб для избранных, причем избранные эти не принадлежат к роду людскому. Переступив порог тайной двери, Рэйвен встречает толпу вампиров, среди которых оказывается заклятый враг ее Александра. Рэйвен разоблачена, и ей угрожает переход в потусторонний мир против ее воли...

Эллен Шрайбер
Поцелуй вампира: Клуб бессмертных

Моим бабушкам, Сильвии Шрайбер и Иде Ландсбаум, с любовью.

Цена членства в нашем клубе очень высока.
Феникс Слэйтер

Мне бы хотелось искренне поблагодарить этих людей за то, что они так изменили мою жизнь и позволили моим мечтам стать реальностью.
Моего несравненного редактора Кэтрин Тиген, восхитительного агента Элен Леви и чудесную Джулию Лэнски из «Харпер Коллинз».
Моих любимых родителей Гэри и Сьюзи. Наставника в творчестве, брата Марка. Брата Бена, всегда бывшего мне опорой. И Эдди Лереу, моего Александра.

1

Мало кто в нашем классе любил летучих мышей из ада.
Звонок возвестил об окончании учебного года, и я первой оказалась у своего шкафчика. Обычно этот звук действовал на нервы, прямо как стук дятла по платану, но на сей раз он показался мелодичным, словно прозвенела струна арфы.
А как же иначе! Ведь он возвещал о начале летних каникул.
Эти два слова перекатывались на моем языке, как сладчайший нектар, приготовленный из цветущей жимолости. Вкус любых каникул замечателен, это уж как пить дать, однако летние куда слаще всех прочих благодаря своему неоспоримому преимуществу — продолжительности. Два с половиной месяца свободы от учебников, учителей и всех мучений, связанных с ними. Никаких тебе лекций, практических занятий и тестов! Больше не надо проводить по восемь часов в день взаперти, на школьной территории, будучи единственным готом среди всех этих зубрил, с трудом пытаясь не уронить на стол свою голову, жутко болящую от хронического недосыпания. Теперь у меня, прямо как у вампира, наконец-то появилась возможность отсыпаться днем.
Красно-белые оковы — а именно таковы были цвета нашей школы — соскользнули с моих запястий. Я припустила к шкафчику так, что даже не дождалась Беки, образцовую ученицу и мою лучшую подругу.
Маленький металлический ящик представлял собой вместилище невозвращенных учебников, тетрадок, конфетных оберток и компакт-дисков. Имея дурную привычку откладывать все на потом, я до последнего момента никак не могла собраться и очистить его от всего, что там накопилось.
В отличие от других девичьих шкафчиков в моем не было фотографий возлюбленного, зато оттуда на меня смотрели небольшие картины, написанные маслом. Это был сюрприз, преподнесенный Александром. Возлюбленный написал их и тайком от меня поместил в шкафчик.
Я взглянула на них с обожанием, открепила одну, но вздохнула при виде огромной кучи прочего барахла, которая там накопилась. Похоже, для того, чтобы дотащить все это до грузовичка Беки, понадобилась бы ручная тележка. Вместо нее я придвинула к шкафчику помятый мусорный контейнер и сбросила в него все то, что не имело никакой ценности.
— Неужели пришло лето?! — воскликнула подошедшая Беки. — Ты можешь в это поверить?
От избытка чувств она хлопнула в ладоши и взвизгнула, словно раздобыла билет на элитный концерт, когда свободных мест уже не оставалось.
— Да, пришло! — подхватила я. — Больше никаких извинений за опоздания и звонков моим родителям по поводу одежки, не подходящей для школьницы.
Беки открыла свой шкафчик, который был заранее очищен перед каникулами. Фотографии Мэтта предусмотрительная подружка уже убрала в альбом с красочными надписями и броскими наклейками в виде сердечек, но на всякий случай придирчиво осмотрела голые стенки и полки. Вдруг что-то забыла?!
— Он выглядит так, словно ты в нем и пыль вытерла, — пошутила я.
— Рэйвен, у нас впереди самое лучшее лето! Ведь теперь мы сможем встречаться не только друг с дружкой, но и со своими парнями. Подумать только, будем загорать у бассейна с самыми классными ребятами в городе!
Я заметила, что рисунок, изображавший нас с Александром перед заведением Хэтси, так и висел на дверце моего шкафчика. Мы купались в лунном свете, над нами мерцали звезды.
— Ну, кому-то это точно светит, — обтекаемо пробормотала я, имея в виду даже не то, что мой возлюбленный не может наслаждаться солнышком.
У меня имелась проблема покруче — его вообще не было в Занудвилле.
— Спорим, Александр скоро вернется, чтобы устраивать с тобой пикники на кладбище, — с лучистой улыбкой заявила Беки, видимо прочитав мои мысли по унылой физиономии.
Александр и его чудной, но славный дворецкий Джеймсон повезли захворавшего мальчишку-вампира Валентина в Хипарьвилль, где находились Джаггер и Луна, его злокозненные старшие родственнички. После того как этот недоросль попробовал вонзить свои тонюсенькие клыки в шею Билли, мой младший братец и его лучший друг Генри решили выявить его темную сущность экспериментально. Пока мой возлюбленный у себя в мансарде отпаивал еле живого Валентина румынскими снадобьями Джеймсона, я установила, что Джаггер и Луна находились в «Гроб-клубе». В результате Стерлингу пришлось оставить меня в Занудвилле, чтобы попытаться вернуть родне непутевого юного кровососа.
Александр обещал вернуться как можно скорее, однако поездка затянулась сначала на два дня, потом на три — и так далее. Этот пылкий вампир, приехавший из Румынии, буквально вдыхал в меня жизнь, наполнял темной энергией. Теперь старый особняк опустел, остался без своих сверхъестественных обитателей.
Мне остро недоставало присутствия возлюбленного, того, как он ласково убирал упавшие волосы с моего лица или проводил своими призрачно-белыми пальцами по шнуровке юбки, его мечтательных шоколадно-коричневых глаз, ясной чарующей улыбки, губ, нежно прижимающихся к моим.
Разумеется, Беки повсюду зазывала меня с собой, но на самом деле им с Мэттом было не до меня, да и болеть вместе с подругой за школьную футбольную команду мне не особо хотелось. Зато лунными вечерами я частенько наведывалась в пустующий особняк и подолгу просиживала под безлиственными деревьями, рядом с коваными железными воротами или на потрескавшихся бетонных ступеньках переднего крыльца, поросших сорняками. Бывало, я забиралась в бельведер, где мы с Александром наслаждались романтическими десертами и украдкой целовались.
Я убеждала себя в том, что вот-вот увижу огни «мерседеса», едущего по извилистой дороге, но вечер за вечером возвращалась домой одна. На дороге не появлялось никаких машин, похожих на черные катафалки.
Я вычеркивала каждый прошедший день в своем календаре здоровенными черными крестами. Скоро он стал выглядеть так, словно на нем играли в крестики-нолики.
Стоило однажды дома прозвенеть дверному звонку, и я сломя голову побежала открывать, безумно надеясь попасть в объятия своего бледного принца, который одарит меня страстным поцелуем. Но как бы не так! Это оказалась девушка, работающая посыльной в фирме «Магия цветов». Она доставила мне букет роз. В результате моя затененная спальня стала напоминать зал траурных церемоний городского кладбища.
С каждым проходящим днем меня все сильнее терзали мысли о том, что же могло так надолго задержать возлюбленного. Неужели он снова пытался оградить меня от чего-то потустороннего и опасного? Александра всегда окутывало марево тайны, но от этого моя любовь к нему становилась еще сильнее.
Я убрала рисунки в рюкзачок, а потом отцепила и еще одну особенную штучку, прикрепленную рядом с ними. Это был браслет из пластиковой колючей проволоки, выданный мне в «Гроб-клубе».
Его постоянно посещали готы, живущие в Хипарьвилле. Мне довелось побывать там несколько месяцев назад, во время визита к тетушке. Если какое-то заведение и могло претендовать на право именоваться полной противоположностью всему занудству нашей школы, то это именно «Гроб-клуб». Сам его дух, стиль, атмосфера — все это как нельзя лучше соответствовало моим вкусам и желаниям. Неудивительно, что мне очень хотелось снова оказаться там, да еще и под руку с Александром. Беда, однако, состояла в том, что сейчас от этого клуба и от любимого парня меня отделяли многие мили.
Я открепила картинку, на которой мы с Александром танцевали на поле для гольфа, и подумала, что отдала бы все, лишь бы снова оказаться рядом с возлюбленным. Мне представился рисунок, который я могла лишь в мечтах добавить к моей коллекции, — мы с Александром танцуем под смертельно бледными подвесными манекенами «Гроб-клуба».
Как раз на этом месте мои грезы прервал Мэтт, шутливо куснувший Беки в шею. Я еще острее почувствовала, как мне недоставало моего вампира.
Конечно, Беки была права, он обязательно вернется. Вопрос лишь в том, когда это произойдет. Терпение мое было на исходе.
— Я-то думал, ты тут заранее все вычистила, — подивился Мэтт, глядя на мой шкафчик. — Тебе помочь?
— Спасибо, но мне хочется посмаковать этот момент. Встретимся снаружи, ладно?
Да уж, до конца каникул в свою школу я точно носа не покажу!
Из распахнутых дверей классов и окон коридора повеяло теплым летним ветерком. Я почувствовала себя на несколько дюймов выше, забросила рюкзак за спину и двинулась к выходу мимо открытых кабинетов.
От вожделенной свободы меня отделяло лишь несколько футов. Я уже потянулась к дверной ручке, чтобы выйти на волю, как передо мной, словно чертик из бутылки, выскочил Тревор.
Ничто не могло испортить мне настроение в любимейший день в году. Почти ничто, за редким исключением, каковое я и имела несчастье лицезреть.
Тревор Митчелл, заклятый враг детства, одетый в хаки, преградил дорогу и уставился на меня с высоты своего немалого роста.
— Эй, ты, надеюсь, не думала, что я расстанусь с тобой на все каникулы, даже не попрощавшись?
— Отвали с дороги, пока я тебе башмаком по коленке не вмазала, — последовало мое предупреждение.
— Давненько я не видел твоего приятеля-монстра. Ты что, уже похоронила его в каком-нибудь прикольном местечке?
— Прочь с дороги, пока я не отправила тебя в морг. У них там вроде бы есть свободные места.
— Ох, как же мне будет недоставать возможности видеть тебя каждый день, — ляпнул, не подумавши, Тревор и сам малость обалдел, когда до него дошел смысл этих слов.
Они прозвучали вполне серьезно, что удивило его в не меньшей степени, чем меня.
— Не сомневаюсь, ты переживешь такую беду. Тебя утешат какие-нибудь дочерна загорелые красотки.
— Я-то переживу, а вот ты? До меня дошли слухи, что твой приятель-монстр свалил из города навсегда. Выходит, тебе предстоит провести лето в одиночестве.
Какая гадость! Стоило Александру отлучиться, и вот пожалуйста, уже появились слухи на сей счет!
— Он уехал вовсе не навсегда! — принялась возражать я. — Вернется, когда надо будет. Но это не имеет значения, потому что я сама собираюсь ехать к нему. Мы намерены провести лето вместе, подальше и от нашего города, и от тебя.
С моей стороны это был чистый блеф, но при одной мысли о том, что Тревор, обвешанный девчонками, будет наслаждаться отдыхом и потешаться над моей одинокой тоской, моя смертная кровь вскипала от негодования.
Однако то, что я сказала, ничуть не смутило и даже, наоборот, подначило этого пижона.
— Тогда как насчет поцелуя? — спросил он с сексуальной ухмылкой. — Такого, чтобы запомнился?
Хотя Валентин и говорил, что я нравлюсь Тревору, но у меня не было уверенности в этом. Мне вообще трудно было себе представить, что творилось в башке у этого типа, не говоря уж о его сердце. Да и было ли у него таковое?
Сомневаться не приходилось лишь в том, что Тревор, при всем его выпендреже, выглядел классно. С такими зелеными томными глазами и чеканными чертами лица он вполне годился на обложку журнала «Спорт иллюстрэйтед». Меня никогда не покидали сомнения в том, что же ему нравилось на самом деле — я сама или же возможность изводить меня?
Так или иначе, но он и не подумал убраться с моей дороги, даже потянулся ко мне, хотя целовать меня имел право только один парень на свете — Александр.
Я толкнула его ладонью в грудь.
На физиономии Тревора расплылась сексуальная улыбка.
Чем сильнее я его отпихивала, тем больше, похоже, ему это нравилось. Наверное, я была для него кем-то вроде главного противника на футбольном поле, игра с которым доставляла истинное удовольствие этому красавцу.
Я помедлила, глядя на парня, изводившего меня с самого детского садика. Впрочем, справедливости ради следовало признать, что долгое время он был единственным в нашей школе, конечно не считая Беки, кто вообще обращал на меня хоть какое-то внимание. Если честно, я не могла положить руку на сердце и сказать, что мне ну ни капельки не будет его недоставать.
— Знаю, что ты станешь вспоминать, — пообещала я. — Мой затылок!
Я рванулась, проскочила мимо него и выскочила прочь из школы, навстречу яркому солнцу.
Учебный год остался позади. Стоило признать, что он был лучшим в моей жизни, ибо я познакомилась с Александром Стерлингом и влюбилась в него.
Ученики расходились по домам или рассаживались по дорогущим тачкам папаш, приехавших за ними. Все они собирались купаться и загорать, радоваться солнцу в компании таких же парней и девчонок, как они сами. Меня весь школьный год окружали такие своеобразные личности, как Тревор.
Вышло так, что враг фактически заставил меня понять кое-что важное. Если все люди проводят время в своем кругу, с теми, кто похож на них, то и мне пора общаться с такими, как я.
Я не собиралась гробить лето, оставаться без Александра ни единого лишнего дня. До сих пор нас с ним удерживало в разлуке только одно — мои занятия.
Теперь они закончились, а все остальное легко утрясти с помощью единственного телефонного звонка.

2

Всего несколько месяцев назад я сидела в автобусе «Грейхунд» и махала рукой маме. Она провожала меня в Хипарьвилль, в гости к тетушке Либби, сестре моего ультраконсервативного папы, в отличие от него так и оставшейся хиппи.
Сегодня одна только мысль о том, что скоро я вновь увижу Хипарьвилль, действовала на меня лучше любого антидепрессанта. Это был город уникальных кофеен, где ароматный напиток подавали в керамических чашках ручной работы, а к нему добавлялись свежайшие плюшки. Там было множество бутиков для готов и хиппи и, разумеется, «Гроб-клуб», поражавший меня своим мрачным великолепием. Всего через несколько часов я должна была воссоединиться с моим возлюбленным вампиром, во всяком случае страстно на это надеялась.
Чтобы убить время в поездке, я оставляла рассеянные каракули на страницах своего дневника, воображая свидание с Александром. Мы встретимся с ним в «Гроб-клубе», там, где с потолка свисают бледные манекены с перепончатыми крыльями летучих мышей и клубится призрачный туман.
Он будет ждать меня посреди танцпола, полного народу, с единственной черной розой. Я брошусь ему на шею. Любимый заключит в объятия свою готическую Джульетту, склонится и одарит долгим, волнующим поцелуем, от которого меня проберет дрожью с головы до самых армейских башмаков. Потом мы ночь напролет будем танцевать под дерганые ритмы «Скелетонз», пока ноги не откажутся меня держать. Тогда мы проберемся на маленькое церковное кладбище, где нас будет дожидаться пустой гроб. С приближением рассвета Александр закроет крышку. Мы с ним прижмемся друг к другу и погрузимся во тьму.
Я так размечталась, что едва заметила знак, указывающий, что до Хипарьвилля осталось всего две мили.
В прошлый раз над городом светило солнышко, на ясном голубом небе белели клочья облаков. Сегодня меня приветствовали сплошные тучи и яростный ливень.
Я укрывалась от дождевых струй под капюшоном балахона с черепом и скрещенными костями, пока водитель, оказавшийся под настоящим душем, выгружал из багажного отсека чемоданы пассажиров. Наконец я дождалась своего, сцапала его и вместе с толпой пассажиров припустила под навес остановки.
С прошлого приезда осталось неизменным одно — тетушкой Либби на станции и не пахло. Мои спутники один за другим разъезжались на тачках жителей Хипарьвилля, и вскоре из всей компании на остановке осталась я одна. В конце концов мне осточертело топать башмаками по лужам, которые быстро увеличивались, и я двинула в привокзальный круглосуточный магазинчик, благо он был под боком. При этом я оглядела все дорожки в надежде на то, что вдруг на одной из них объявится хипповая цыпочка в сандалиях и яркой юбке, благоухающая ароматическими маслами, но увы. На глаза мне попались лишь несколько водителей грузовиков да проголодавшийся шофер нашего автобуса.
Стоит сказать, что я с волнением ждала новой встречи с непутевой тетушкой Либби. Мы с ней были своего рода отщепенцами в благопристойном клане Мэдисон. Тетушка вела образ жизни, бросавший вызов консервативным традициям. Она работала официанткой в вегетарианском ресторане и часть доходов тратила на поддержание на плаву театра, актерство в котором считала своим главным делом.
Ее отличала свобода духа. Как раз здесь, в ярком и чувственном Хипарьвилле, она, со своим вегетарианством, ношением только натуральных тканей и прочими либеральными закидонами, могла оставаться самой собой.
Наши вкусы различались, но я всегда чувствовала привязанность к ней. Нас роднило желание отличаться от других людей.
Прошло еще десять минут, но тетушка Либби так нигде и не обнаруживалась. Возможно, она застряла на репетиции или заполняла солонки в своем ресторанчике. Я уже начала ловить на себе взгляды татуированного кассира. Мне вовсе не улыбалось выглядеть ни праздношатающейся бездельницей, каковой я и являлась, ни, уж конечно, воровкой, каковой не была. Вдобавок у меня начинало урчать в желудке.
Я нависла над кондитерским прилавком, размышляя, чего бы купить из сладенького, когда меня кто-то похлопал по плечу, обернулась и увидела обалденную красотку в брюках из жатой материи и куртке с логотипом агентства недвижимости «Счастливый дом». Эта женщина улыбалась точно так же, как и мой папа.
— Тетя Либби? — растерянно спросила я.
— Рэйвен! Как я рада тебя видеть! — Она обняла меня и прижалась щекой, мокрой от дождя, к моей, такой же влажной.
— Надеюсь, я не опоздала?
— Мне просто захотелось сюда заглянуть, — уклончиво ответила я.
— Бьюсь об заклад, ты умираешь от голода. Мы можем где-нибудь остановиться и что-нибудь перехватить. Я свободна до конца дня.
Она подхватила мой чемодан, и мы двинули к ее древнему автомобильчику.
Признаться, все это время я таращилась на тетушку, как на какое-то диво. Очень уж непривычно было видеть ее в прикиде риелтора.
— Ты удивляешься, с чего это я так вырядилась? — спросила она, словно прочитав мои мысли.
— Кажется, я впервые вижу тебя без сандалий и цветка в волосах. Еле узнала, — пошутила я.
— Мне показалось, что пришло время найти настоящую работу, — призналась она. — Твой папа не знает об этом, я ему ничего не сообщала. Хотя мне непривычно работать так подолгу. Вот сегодня ушла с половины дня. — Либби рассмеялась. — Уж не знаю, долго ли это продлится.
Тетя завела машину, та затарахтела, и мы покатили через историческую часть города. Зная независимую натуру этой женщины, я не могла не печалиться по поводу того, что она вдруг поступилась своей мечтой. Мне не хотелось, чтобы она менялась. Я тоже хотела бы оставаться прежней, но поневоле задумалась. Если это приключилось с моей чудесной тетушкой, то не произойдет ли такое по прошествии времени и со мной?
— А играть ты тоже бросила? — поинтересовалась я.
— Нет, — последовал немедленный ответ. — Это у меня в крови. Сейчас я играю сама по себе. Этот жанр так и называется — спектакль одной актрисы. Можно отлучить девушку от актерства, но нельзя отлучить актерство от девушки.
Мне стало полегче.
— Спектакль одной актрисы — это круто! Надеюсь, ты скоро получишь «Оскара».
Тетушка Либби хихикнула, но потом сделалась серьезной. По ветровому стеклу растекались дождевые капли, и «дворники» старой машины едва справлялись с очисткой.
Я смотрела в окно и испытывала странное ощущение. Мне казалось, будто на город опустилась магическая тень, мы едем прямо сквозь нее, а над церковью кружат летучие мыши.
— Bay! Да это похоже на... — вдруг вскрикнула тетушка.
— Летучих мышей?..
— Да. Они гнездятся в одном из старых домов, который сдавался через наше агентство. Ты, наверное, их любишь?
— Обожаю!
— Дом тебе тоже понравился бы. Мы только что сдали его в аренду.
— Правда? Он, наверное, пугающий?
— Еще какой. Запущенный, обветшалый особняк.
— Настоящий особняк? — переспросила я, гадая, не идет ли речь о том самом доме, в котором Александр с Джеймсоном останавливались в прошлый раз.
— Самый настоящий, — ответила тетушка.
— Должно быть, их в городе немало, — промолвила я, стараясь подтолкнуть ее в нужном направлении.
— Нет, не так уж и много, а такой, как этот, и вовсе один.
— Что ты имеешь в виду?
— Дом оставался заброшенным много лет. Двор полностью зарос, и полы, по-моему, нужно перестилать, но новый арендатор, похоже, не имеет ничего против.
— Слушай, а это не на Ленокс-хилл-роуд?
— Там. Откуда ты знаешь?
— Видела его на снимке в газете, когда была здесь в прошлый раз, — соврала я.
— По-моему, это как раз такой дом, в каком ты была бы рада жить. Я не удивилась бы, узнав, что в нем обитают привидения.
Меня больше волновало другое. Если старый дом кем-то арендован, то где остановились Александр с Джеймсоном? Как мне их найти?
— А ключа у тебя не осталось? Ты ведь, наверное, показывала им дом?
— Нет, ключ теперь у нового арендатора.
— А как он выглядит?
Тетушка посмотрела на меня с явным недоумением.
— Мне просто интересно, кто может арендовать такую усадьбу, — поспешила оправдаться я. — Может быть, принц или кто-то из заправил бизнеса?
— Ну, принц не принц, но джентльмен, это точно. Хотя выглядел он чудно. Мне показалось, что в нем даже есть что-то демоническое. Наверное, именно поэтому ему и приглянулся этот особняк.
— Джеймсон! — вырвалось у меня в тот самый миг, когда тетушка Либби нажала на клаксон и ударила по тормозам.
Чуть ли не из-под колес ее автомобильчика взлетел воробей.
— Дорогу птицам! — улыбнулась она.
Я же ломала голову над тем, зачем Джеймсону понадобилось арендовать усадьбу. Не значило ли это, что он и мой возлюбленный собирались оставаться здесь неопределенно долго? Сердце мое сжалось, хотя Александр на прощание и уверял меня в том, что вернется скоро. Что могло задержать его здесь?
Мы свернули на аллею. Тетушка то ли сознательно, то ли по ошибке втиснула свой автомобиль между грузовиком и оранжевым скутером. Потом она закрепила на руле противоугонную рамку, отворила входную дверь дома, построенного в сороковых годах прошлого века, и открыла почтовый ящик, расположенный на лестничной площадке. Ключей у Либби было так же много, как у уборщицы из нашей школы.
Мы еще не вошли в квартиру, а я уже вдыхала запах лаванды, просачивавшийся сквозь щели под дверью, внутри же просто погрузилась в облако цветочных ароматов, словно оказалась в саду.
Тетушка изменила прежней манере одеваться, но это не затронуло убранства ее квартиры. Если не считать нескольких риелторских проспектов, валявшихся на кофейном столике, квартирка на одну спальню по-прежнему выглядела так, будто на дворе стояли шестидесятые или семидесятые годы. Проем, ведущий в спальню, отгораживала бисерная шторка, оплывшие свечки торчали повсюду, от каминной доски до пола.
Я развешивала в ванной комнате свою вымокшую одежонку и размышляла о том, как сложилась бы моя собственная жизнь, не повстречайся мне Александр. Кем бы я стала, повзрослев? Занудвилль был слишком пресен и скучен для такой девушки, как я. Наверное, в конечном счете я тоже оказалась бы в Хипарьвилле, в квартирке, похожей на тетушкину, с той лишь разницей, что ее украшали бы канделябры, черные кружевные занавески да горгульи, пристроившиеся на спинке кровати. Впрочем, все это не имело бы никакого значения без Александра.
Я представила, как жила бы сама по себе, работая, например, барменшей в «Гроб-клубе», и вдруг прониклась сочувствием к одинокой тетушке. Сколько я ее помнила, она ела, спала и вообще жила одна. Было похоже на то, что саму тетю Либби вполне устраивал такой вот независимый образ жизни. У нее хватало друзей, главным образом из театрального круга, регулярно появлялись ухажеры. Ведь этой интересной, незаурядной женщине ничего не стоило вскружить голову кому угодно.
Пока я подводила глаза, обновляла шоколадные тени и обсушивала полотенцем мокрые волосы, с кухни запахло пряным соусом. Я вышла из ванной и увидела, что тетушка переоделась. Она нацепила привычные джинсы, расшитые бисером, такие же шлепанцы, льняную кофточку и колдовала над кастрюлькой.
Я облегченно вздохнула, радуясь возвращению Либби к ее подлинной сути.
Тетя подала закуски. Мы устроились на громадных мягких подушках, за кофейным столиком, уставленным пряными блюдами азиатской кухни. Их запахи дополнял аромат свечей.
— Похоже, я выхожу замуж, — неожиданно объявила она. — Мне до смерти хотелось сообщить тебе об этом.
— Поздравляю! А папа даже словом...
— Он пока не в курсе. Я тебе первой сказала. Официально мы об этом пока не объявляли, да и неофициально тоже. Признаться, я только вчера вечером с ним познакомилась.
Тетушка Либби залилась румянцем, взяла с тахты, украшенной ирландским орнаментом, холщовую котомку, выудила оттуда бумажник, расшитый бисером всех цветов радуги, достала из него бумажную салфетку и подала ее мне. На бумажке были написаны мужское имя и номер телефона.
— Не правда ли, у него красивый почерк?
— Имя тоже классное. Девон!..
— Мне не терпелось поделиться с тобой.
— Расскажи поскорее обо всем.
— У него глаза как омуты, а волосы подернуты сединой.
— Звучит как мечта.
— Я заметила его среди зрителей, со сцены. Конечно, он ведь не на свету сидел, его и видно-то почти не было, но у этого мужчины самые пронизывающие голубые глаза, какие только можно себе представить. Мы встретились с ним взглядами, и я сразу забыла роль, представь себе, замерла на сцене, как мне показалось, чуть ли не на часы. У него просто гипнотический взгляд.
Я рассмеялась. Тетушка Либби говорила точь-в-точь как шестнадцатилетняя девчонка, влюбленная по уши.
— Ну вот, а по окончании спектакля он меня уже дожидался. Между нами сразу установилась такая тесная связь, какой я и представить себе не могла.
— Зато я прекрасно это себе представляю. То же самое было у нас с Александром. Потому я и приехала сюда. — Тетушка явно не поняла смысла этой фразы. — Чтобы было с кем посекретничать, — спохватилась я.
— Понимаю. Меня так и распирает от желания говорить о нем, хотя я пока почти ничего не знаю об этом человеке. Конечно, кроме того, какой он неотразимый.
— Я уверена в том, что уже скоро буду называть его дядюшкой Девоном. Можно, я приду на твою свадьбу в черном?
— Только так, и никак иначе. У нас через несколько дней свидание. Я тебя с ним познакомлю.
— Ты что, собираешься взять на первое свидание свою племянницу, помешанную на вампирах? Знаешь, даже мне кажется, что это не самая лучшая идея.
— Тебе просто необходимо пойти со мной. Мне не терпится показать этого мужчину любимой племяннице, да и не оставлять же тебя здесь одну.
— Ладно, почему бы и нет. Но об этом мы можем поговорить завтра.
Мы складывали посуду в раковину, когда Либби посмотрела на часы.
— Слушай, у меня сегодня вечером занятия, урок игры на барабане. Я надеялась, что ты составишь мне компанию.
— Ну...
— Я могу и не идти.
— Еще не хватало, чтобы ты из-за меня что-то пропускала.
— Сегодня мастер-класс. Иначе я бы и не подумала идти туда в день твоего приезда.
— Пожалуйста, иди. Со мной все будет в порядке!
«Как, спрашивается, я смогу попасть на другой конец города, чтобы разыскать Александра, если застряну на весь вечер на этом мастер-классе?»
Пока тетя собиралась на занятия, я развалилась на ее тахте и включила телевизор с экраном в девятнадцать дюймов. Тетин телик, на котором стоял худосочный кактус, ловил только местные каналы, цвета то появлялись, то таяли без всякой видимой на то причины.
— Как ты только живешь без кабеля? — с досадой спросила я.
Показывали местные новости. Я уже собралась было выключить ящик и набрать для Беки CMC о своем благополучном прибытии, но тут кое-что привлекло мое внимание.
— С вами обозреватель Анна Рамирес. Сегодня мы беседуем с Фредом Сирзом, фермером, обнаружившим таинственный круг на своем пшеничном поле. Это второй случай, зафиксированный в нашем графстве менее чем за месяц, причем форма данного феномена несколько сложнее.
Камера показала пшеничное поле, на котором стебли были примяты, образуя пятидесятифутовый круг, внутри которого находилось несколько окружностей поменьше. Миниатюрная женщина стояла рядом с черноволосым фермером, который был раза в три выше ее.
— Когда вы это заметили? — спросила она.
— Когда проснулся. Как увидел этот круг, у меня глаза на лоб полезли, — пошутил он.
Тут к ним подбежали двое мальчишек, по виду — ровесники моего братца.
— А я видел, как над этим местом кружили летучие мыши! — выпалил один из них.
— Дурак ты! Это были вороны! — закричал второй. — Их спугнула инопланетная тарелка, которая там приземлялась.
— От дурака слышу! Это были летучие мыши! — стоял на своем первый.
— Что-нибудь интересное? — осведомилась тетя из своей комнаты.
— Рассказывают про круг на поле, над которым кружили летучие мыши.
— У нас в агентстве обсуждали это за ланчем. Все сошлись на том, что это рекламный трюк.
Между тем на экране появилось поле, снятое с вертолета информационной компании. Картина была впечатляющей.
Затем камера снова вернулась к журналистке.
— Итак, космический корабль или фальсификация. Вам решать. А сейчас...
— Это фальшивка, — крикнула я тетушке. — Помню передачу, в которой какие-то ребята признались, что это их рук дело. Они показали, как устроили розыгрыш. Парни делали это ночью, с помощью колышка, длинной веревки и деревянных планок, которыми приминали стебли.
Тетя вернулась в гостиную. Она переоделась в открытый хлопчатобумажный топ и желто-зеленые штаны для занятий йогой.
— Я считаю, что мы не одни в Солнечной системе. Это могли быть пришельцы.
— Шутишь? Ты и вправду веришь в пришельцев?
— А ты и в самом деле веришь в вампиров?
Тут она меня уела.
— Да, но они ведь на самом деле... — выпалила я, не подумав, но тут же спохватилась:
— Но ведь никто не доказал, что их не существует.
— Я имела в виду, что эти круги могли оставить пришельцы, — промолвила тетушка, поправляя напоследок прическу. — Как знак для других, которые прилетят вслед за ними. Не зря ведь эти круги лучше всего видны с воздуха.
— Мальчишка в новостях клялся в том, что прошлой ночью видел летучих мышей. А вдруг это знак, оставленный одними вампирами для других?
— Твоя теория мне нравится больше! Пришельцы — они ведь странные, скользкие, с зелеными головами. Вампиры сексуальнее, так что пусть уж лучше к нам в городок вторгнутся они.
В это время по телевизору стали показывать прогноз погоды, и ведущий объявил, что в ближайшие пять дней ожидаются постоянные дожди и туманы.
Между тем меня одолевало любопытство, из головы не шли слова мальчишки. В конце концов, кто может скрываться в ночи лучше, чем вампиры? Им отлично видны круги на полях, когда они летают по ночам в обличье летучих мышей. Конечно, сидя в тетушкиной гостиной, подтвердить эту теорию невозможно, но я была бы не я, если бы не попыталась проверить свои догадки.
— Тетя, ты не против, если я проверю почту?
— Валяй. Компьютер включен.
Я зашла с тетушкиного «Макинтоша» в Интернет, стала просматривать все касающееся вампиров и кругов на полях и вскоре нашла маленький сайт, посвященный паранормальным явлениям в Северной Америке. На главной странице перечислялись темы, на которые здесь можно было общаться, — таинственные огни, загадочные похищения, всяческие мистификации и так далее. Я уже собралась было уйти с сайта, когда заметила кое-что интересное. Один блоггер сообщал вовсе не о зеленых человечках. Он лично видел, как над таинственными кругами, сделанными на поле, вились летучие мыши. Похоже, я наткнулась на что-то важное, хотя это сообщение было отправлено не профессором Гарварда, ученым или нобелевским лауреатом, а каким-то малым, подписавшимся «Боб из Юты».
Конечно, этот Боб запросто мог оказаться просто мальчишкой, рассылающим такие сообщения от скуки, чтобы убить время на школьной самоподготовке. Могло быть и наоборот. Он помешался на вампирах, так же как и я, и давал волю игре воображения. Но мне надо было за что-то зацепиться, поэтому я решила считать это сообщение важным знаком.
Существовал только один способ продвинуть мои изыскания. В этом отношении я имела существенное преимущество перед Бобом из Юты, потому что встречалась с настоящим вампиром.
— Ты точно не хочешь пойти со мной? — спросила тетя, подхватив африканский барабан, лежащий рядом с бутафорским камином.
— Я ведь и без того барабаню, прости за каламбур, — пошутила я, стуча по клавишам. — Куда уж больше!
Честно говоря, перспектива провести пару часов под стук барабанщиков-любителей меня не вдохновляла бы даже в том случае, если бы я не была так поглощена мыслями о воссоединении с Александром.
— В холодильнике полно пирожков с тофу, а в кухонном шкафу — соевый пудинг. В перерыве я позвоню тебе на мобильный, узнаю, что да как.
— Спасибо, тетя Либби! — Я крепко обняла сестру своего папы. — Я очень рада, что ты разрешила мне снова у тебя погостить.
— Шутишь? Для меня это только удовольствие. Обязательно запрись изнутри, никого не пускай и ни в коем случае не давай инопланетянам тебя похитить, иначе твой папа меня убьет.

3

Вскоре я снова оказалась на знакомой остановке, в ожидании все того же автобуса номер семь, только на сей раз дожидалась его под моросящим дождем. Мне пришлось целую вечность нетерпеливо расхаживать туда-сюда, прежде чем он вырулил из-за угла. Не могу сказать, чтобы меня так уж тянуло прокатиться во втором автобусе подряд, но это было все-таки лучше, чем гнать через весь город под дождем на тетушкином велосипеде. При этом принципиально важно было добраться до усадьбы до заката. Иначе Александр мог бы проснуться и отлучиться по своим делам. Тогда мой сюрприз с появлением пришлось бы отложить.
Наконец из-за угла показался автобус. Я чуть не зааплодировала, углядев его, сунула мелочь в кассу и быстро ухватилась за алюминиевую стойку. Салон был полупустым, в нем оставалось полно свободных мест, но я предпочла стоять, чтобы, как в прошлый раз, не пропустить Ленокс-хилл. Мне почему-то казалось, что я доберусь до Александра значительно позже, если кто-то или что-то сейчас перекроет обзор. Всякий раз, когда автобус останавливался, а потом снова трогался с места, сердце мое билось все быстрее. Я думала, что при таком малом количестве пассажиров уж точно легко узнаю нужное место и сойду там, но оказалось, что на следующей остановке «семерку» поджидала целая куча народа.
Наконец я заметила Ленокс-хилл-роуд, вспомнила, что для того, чтобы сойти по требованию, нужно потянуть белый шнур, и стала дергать за него так, словно подавала сигнал бедствия.
— Да слышу я! — крикнул из кабины водитель.
Дождик прекратился. Я спешила по дороге, плюхая по лужам и перепрыгивая через скользких, но симпатичных дождевых червяков. В конце тупика четко, как тень в ненастный день, вырисовывался исполинский дом. Устрашающее строение показалось мне даже более громоздким и заброшенным, чем в прошлый раз.
Туман, поднимавшийся с земли, обволакивал здание, похожее на дворец, придавая ему призрачный вид. Мох и дикие лозы оплетали его, словно гигантская паутина. Горгульи, возвышавшиеся над зубчатыми чугунными воротами, взирали на меня с улыбкой. Во всяком случае, мне так показалось.
На пожухлой лужайке, заросшей сорняками, красовалась эмблема агентства недвижимости «Счастливый дом». Я бежала по растрескавшимся плитам дорожки, мимо разломанной птичьей поилки, и, когда добралась до знакомой арочной парадной двери, сердце мое готово было выскочить из груди.
На место дверного молотка в виде дракона, отвалившегося при моем прошлом посещении этого здания, так никто ничего и не приладил. Наверное, он и по сию пору валялся в неподстриженных кустах, куда я его забросила.
Я постучалась и стала ждать. Джеймсон не откликался.
Я снова постучала кулаком по двери, но ответа так и не последовало. Кругом царила тишина, даже терновник не шелестел.
Я попробовала повернуть ржавую ручку и приоткрыть дверь. Оказалось, что она заперта изнутри.
По сырой траве, мимо служебного входа, я побежала в обход здания и стремительно взлетела по растрескавшимся бетонным ступенькам к деревянной арочной задней двери. Ни звонка, ни колокольчика, ни дверного молотка здесь не было, так что мне опять пришлось барабанить кулаком. Когда стало ясно, что отклика не будет и здесь, я принялась озираться по сторонам в поисках другого входа.
У меня стало зарождаться сомнение в том, что Александр и Джеймсон арендовали этот самый дом. Нигде не наблюдалось никаких признаков присутствия моего возлюбленного или его дворецкого. Я бросила взгляд в подвальное окошко, но не обнаружила там ничего, не считая того же запустения.
Потом на глаза мне попалось дерево, то самое, на которое я уже взбиралась, чтобы заглянуть в комнату Александра. Оно сулило возможность подтвердить или опровергнуть мои догадки, только вот перспектива карабкаться по мокрому стволу нисколько меня не воодушевляла.
Потом мне пришло в голову посмотреть, не стоит ли где-нибудь во дворе «мерседес» Джеймсона. На потрескавшейся асфальтовой дороге машин не было, но мое внимание привлекли бетонная скамья и решетчатая чугунная арка, оплетенная плющом. В круглой выемке, вымощенной камнем и бывшей когда-то садовым бассейном, сейчас плескалась дождевая вода. Наконец я углядела чуть в стороне покосившийся гараж на одну машину. Он выглядел так, будто вот-вот обвалится от легонького толчка, хотя замок на двери был новехонький.
Залезать без спросу в чужие дома мне было не привыкать, но вот умения вскрывать замки определенно недоставало. Вот где пригодился бы Генри, технически одаренный приятель моего братца, Малыша Билли. Но этот вундеркинд был далеко, а гараж на поверку оказался вовсе не такой развалюхой, какой выглядел. Как я ни тужилась, так и не смогла раздвинуть обшарпанные доски.
Я обошла гараж кругом. Окошка у него не было, зато с одной стороны, примерно на высоте пояса, между двумя досками нашлась щель. Закатный свет попадал в нее и слегка разгонял темноту. Напрягая зрение, я сначала увидела под белым покрывалом нечто похожее на старый мотоцикл или газонокосилку. Потом рядом что-то блеснуло, и мне даже удалось разглядеть, что именно. Это был фирменный знак, прикрепленный на передке «мерседеса».
Я рванула назад к дому, подобрала какой-то ящик, подставила под кухонное окно, встала на него, поднялась на цыпочки и вгляделась внутрь. Стекло оказалось пыльным и грязным, рассмотреть ничего не удалось. Я принялась ожесточенно скрести его, расчистила дырочку размером с двадцатипятицентовую монету, уставилась в нее и вдруг увидела выпуклый глаз, смотревший на меня с той стороны.
С перепугу я вскрикнула, свалилась с ящика и приземлилась пятой точкой на мокрую траву. До моего слуха донесся лязг. Внутри кто-то открывал запоры.
Я застыла. Что будет, если я ошиблась, решив, будто «мерседес» в гараже принадлежит Джеймсону? Меня так обрадовало это открытие, что я не дала себе труда подумать о том, что там может находиться другая машина той же марки. Тем более что цвет ее нельзя было разобрать. Она могла оказаться какой угодно, хоть белой. Неужели меня сейчас схватят, обвинят в попытке незаконного проникновения в жилище и отправят в тюрьму для несовершеннолетних или вышлют обратно в Занудвилль?!
Затем за решетчатой дверью появился Джеймсон. Дворецкий Александра всматривался в сумрак, царивший за освещенным проемом.
— Джеймсон, это я, Рэйвен.
— Мисс Рэйвен? — не веря себе, вскрикнул он и открыл дверь. — Не может быть! Что вы делаете здесь, на заднем дворе?
Я вскочила на ноги, отряхнула мини-юбку и взбежала по неровным ступеням навстречу этому чудику, морщившему бледный лоб.
— Мисс Рэйвен, какая неожиданность!.. Должен добавить — приятная! — Он обнажил зубы в улыбке.
— Я в гостях у своей тети. Она живет в этом городе, — пояснила я, испытав огромное облегчение при виде костлявого дворецкого. — Хотела сообщить Александру, но с ним ведь никак нельзя связаться. Честное слово, пора вам с ним обзавестись сотовыми телефонами.
— Пожалуйста, заходите. Скоро совсем стемнеет.
Запах сладкого картофеля наполнял кухню деревенского вида, поднимался к высокому потолку. Джеймсон готовил ужин, точнее — завтрак, принимая во внимание режим Александра.
— Вы откушаете с нами? — спросил он с сильным румынским акцентом.
— С удовольствием, если это вас не затруднит.
— Для вас за нашим столом всегда найдется место.
Сердце мое таяло от радушия Джеймсона. Честно говоря, мне до смерти хотелось нажать на костлявого чудика, разузнать побольше о том, что они делали в Хипарьвилле и зачем арендовали усадьбу, но с этим можно было и повременить. Здесь, в имении, имелось и кое-что поважнее.
— Можно мне увидеть Александра? — озабоченно спросила я.
Джеймсон с помощью большущей кухонной прихватки открыл дверцу старинной печи и вытащил противень со сладким картофелем, запеченным в алюминиевой фольге. Окно в разводах грязи, находящееся позади пего, напоминало мне картину маслом, висящую в каком-нибудь отеле. Заходящее солнце пробивалось на ней сквозь завесу облаков.
— Вы знаете, днем Александр предпочитает спать, — напомнил чудик.
— Конечно, просто я подумала...
— Вы появились так неожиданно, — промолвил дворецкий, учтиво занимая меня разговором. — Александр, конечно, обрадуется, когда узнает, что вы здесь.
— Надеюсь. А как долго вы с ним собираетесь пробыть в этом городе?
Джеймсон замялся в очевидном смущении.
— А накрыл ли я стол? — пробормотал он.
— Прошу прощения за то, что свалилась вот так вам на голову, — извинилась я. — Может, помочь вам по хозяйству?
— В этом нет надобности, мисс Рэйвен. Советую вам присесть в студии и отдохнуть. Александр скоро спустится.
— А могу я здесь оглядеться?
— Пожалуйста, но только на первом этаже. У меня не было времени прибраться наверху.
Если Джеймсон считал, что на первом этаже он прибрался, то нетрудно было представить, что же творилось наверху. Нетронутая пыль скопилась в каждом углу, хрустальные люстры затягивала паутина. Дом был слишком велик для того, чтобы один человек мог его толком пропылесосить. Здесь было в десять раз холоднее, чем в занудвилльском особняке, и царило еще большее запустение. Неровные доски пола коробились от сырости, на стенах коридора, в который я вышла, не было никаких картин. Старые обои выцвели, запачкались и отслаивались.
В комнатах, в том числе и в той, которая могла бы служить гостиной или библиотекой, не было мебели. Исключение составляла лишь столовая, посреди которой стоял длинный прямоугольный каменный стол, а по оба его конца — два старинных стула с черной бархатной обивкой.
Джеймсон запретил мне подниматься на второй этаж. Я стояла у подножия широкой лестницы, откуда видела лишь окно, расположенное в конце первого пролета и занавешенное ярко-синими шторами. Мне хотелось знать, что же находилось за двумя другими пролетами, которые не были видны снизу. В конце концов я решила, что у меня есть время, пока Джеймсон накрывает на стол, и нарушила запрет.
Мурашки пробегали у меня по коже, когда я быстро шла по узкому пустынному коридору, открывала дверь за дверью и заглядывала то в спальни, то в кладовки. Мои шаги эхом отдавались в пустых помещениях, прямо как в пещерах. Если комнаты особняка были заполнены старинной мебелью, книгами и вазами, то в здешних помещениях напрочь отсутствовала какая-либо память о прошлом. Лишь в одной дальней каморке я обнаружила кровать и кедровый комод. Надо полагать, это была личная спальня Джеймсона.
Я тихонько закрыла за собой дверь комнаты этого чудика, приметила что-то непонятное, свисающее с потолка коридора, и с интересом пригляделась. Короткий конец крепкой белой веревки спускался из квадратного потолочного люка. С пола до него нельзя было дотянуться, но я решила, что смогу ухватиться за веревку, если подпрыгну. Вообще-то мне стоило бы поскорее вернуться вниз, но не таков был мой характер.
Я подпрыгнула, но даже не задела веревку, со второй попытки сумела прикоснуться к ней, ну а уж с третьей захватила пальцами кончик, потянула его изо всех сил и зажала веревку в кулаке. Люк медленно, со скрипом открылся. Из него выдвинулась складная лестница вроде тех пожарных, какие выходят на задние улочки Нью-Йорка. Удивительно, но деревянные ступеньки оказались в хорошем состоянии. Возможно, прежние арендаторы вообще не интересовались темным чердаком и не пользовались этой штукой.
Я осторожно поднялась по лесенке, горя желанием узнать, что же находилось там, наверху. Луч, проникавший со второго этажа, словно маленький прожектор, освещал часть пыльного чердачного помещения, размерами напоминавшего спортивный зал. Чердак выглядел таким же заброшенным, как и комнаты, расположенные под ним. В самой дальней наклонной стене имелось маленькое круглое окошко, сквозь которое проникал свет.
Я на цыпочках подошла к нему, увидела рядом старинный резной шкаф из неокрашенного дуба и тщетно подергала запертую дверцу, за которой могли храниться жуткие тайны, потом огляделась, приноровилась к сумраку, различила в тени черную деревянную межкомнатную перегородку, подкралась и заглянула за нее.
Мне с трудом удалось разглядеть ночной столик, на котором стоял оловянный подсвечник с оплывшей свечой. Позади него виднелся мольберт, покрытый тканью, вокруг которого были разбросаны всякие рисовальные принадлежности. Потом мне вдруг показалось, будто на меня смотрело собственное отражение. Это был мой портрет, написанный Александром и всегда стоявший на прикроватном столике в особняке. Здесь же чернел самый обычный гроб.
Я знала, что в нем спит мой возлюбленный вампир, прижалась ухом к холодной крышке гроба и расслышала приглушенное дыхание. Во всяком случае, мне так показалось. Сердце мое билось в унисон каждому вздоху.
Солнце уже заходило, что ощущалось по медленному уменьшению ширины луча, падавшего в чердачное окошко. Вот он уже высвечивал лишь столик, потом истончился до карандаша и совсем растаял. Теперь света, проникавшего разве что через открытый люк, в помещении осталось совсем мало. Мне снова пришлось привыкать к сгустившейся темноте.
Тут в гробу послышалось шевеление.
Я отступила на шаг и, как нарочно, наткнулась ботинком на гвоздь, торчавший в нижней части деревянной перегородки. Несколько мгновений мы, то есть я и эта легкая перегородка, раскачивались взад-вперед, находясь на грани того, чтобы грохнуться на пол. Мне кое-как удалось восстановить равновесие, удержать перегородку и вернуть ее в исходное положение. Я перевела дух, заглянула в щелку между планками, и сердце мое заколотилось еще сильнее.
Крышка гроба начала медленно подниматься, встала вертикально и заслонила от меня то, что находилось внутри. Я не видела за ней ни руки, ни пальцев, поднимавших крышку, вообще ничего, не смогла утерпеть, обежала перегородку и подскочила к гробу.
Прямо на меня смотрел заспанный Александр.
С перепугу я взвизгнула. Он тоже растерялся. Его шоколадные глаза вспыхнули кровавым огнем.
— Рэйвен?..
— Ой, прости, у меня и в мыслях не было напугать тебя, да и себя тоже, — пролепетала я, когда опомнилась и совладала с дыханием.
— Ты что здесь делаешь?
— Да вот, пришла тебя повидать.
Александр вылез из гроба, но вместо того, чтобы броситься ко мне и заключить в объятия, замешкался возле столика. Такой реакции я не ожидала.
— Я думала, ты будешь рад меня видеть.
Мне потребовалось призвать всю силу воли, чтобы не повиснуть у него на шее.
— Я и рад, только...
Александр неловко пригладил волосы одной рукой, а другой потянулся за одеждой.
— Ты что, расстроен моим приходом? Но я не могла ждать.
— Прости, я спросонья, — смущенно пробормотал он и потер глаза тыльной стороной ладони. — Конечно, если бы знать заранее...
Впрочем, теперь он уже заметно смягчился. Мой вампир с растрепанными длинными волосами даже в смятом белье выглядел очень эротично. Мне показалось, что он освещал собой темное помещение. На его заспанном лице расцвела теплая улыбка.
— Мне так тебя не хватало, что нечем было дышать, — вырвалось у меня, а потом я все-таки бросилась к нему.
— Мне тоже, — отозвался он, глядя на меня сверху вниз.
Александр нежно привлек меня к себе и убрал локон со щеки. Я обвила руками шею возлюбленного и запустила пальцы, украшенные черными ногтями, в его густые волосы. Он склонился ко мне и поцеловал так страстно, как это виделось мне во снах, ночь за ночью, с того самого дня, как Стерлинг покинул особняк. Потом он прихватил мою шею так, как, наверное, мог бы сделать это волк с лебедем. Я почувствовала острые кончики зубов, но в тот же миг мой вампир отстранился.
— Мисс Рэйвен! Мисс Рэйвен! — послышался снизу голос Джеймсона.
Александр выпустил меня. Его красные глаза погасли, снова стали карими. Он выглядел смущенным, но я успокаивающе сжала его руку, ибо знала, что мне сейчас ничто не угрожало.
— Джеймсон, она здесь, наверху, со мной, — подал голос возлюбленный.
— Я боялся, что наша гостья заблудилась в доме. Обед готов.
— Я как раз только что принял аперитив, — шепнул мне Александр и подмигнул.
— Это что! Десерт будет еще лучше, — ответила я и чмокнула его в щеку.
Я уселась в величественной и суровой столовой, за стол длиной с лимузин, под потолком, расстояние до которого составляло примерно милю. Каменную столешницу покрывала черная кружевная скатерть, в центре поблескивал одинокий канделябр. На мрачном столе были расставлены дорогие фарфоровые тарелки, серебряные столовые приборы и хрустальные фужеры, что для моего возлюбленного вампира было ежедневной нормой. У нас, в семье Мэдисон, такой стол накрывали раз в году, когда бабушка стирала пыль со своего фарфора, неприкосновенного в иные дни, и устраивала рождественский обед.
Мои армейские ботинки слегка задевали за шероховатый пол, когда я нетерпеливо раскачивала под столом ногами, ожидая появления Александра. Скоро у меня возникло знакомое ощущение присутствия, затем мне на плечи ласково легли ладони, а к шее сзади прижались губы. Меня бросило в такой жар, что я даже испугалась, как бы не растаяли кубики льда в хрустальном фужере. Кончики длинных полуночно-темных волос, еще влажных после быстро принятого душа, касались моих открытых плеч. От возлюбленного исходил великолепный запах мужского одеколона.
— Мне не следовало вваливаться вот так, без предупреждения, — извинилась я, чувствуя его близость. — Но ты владеешь собой гораздо лучше, чем я. Воображаю, что было бы со мной, если бы я проснулась и увидела, что ты на меня смотришь.
— Знаю, как ты отреагировала бы.
Александр скорчил рожу как у Годзиллы, и мы оба покатились со смеху, понимая, что он прав.
— Спасибо, это именно то, что нужно, — промолвила я и расплылась в улыбке.
Александр придвинул стул поближе ко мне. Джеймсон вошел в комнату. Перед собой он катил скрипучий металлический сервировочный столик, на котором стоял поднос из серебра высшей пробы, закрытый большой крышкой. Чудик поднял ее, явив нашим взорам два красных, сочных бифштекса.
— Я взял на себя смелость приготовить для вас среднепрожаренный, — вежливо сказал он. — Полагаю, у вас несколько иной вкус, чем у Александра.
Я бросила взгляд на тарелку моего вампира. Его недожаренный бифштекс буквально плавал в лужице крови.
— Не правда ли, приезд мисс Рэйвен стал для нас приятным сюрпризом? — спросил Джеймсон, раскладывая дымящееся гороховое пюре.
— Да, мое пробуждение было просто замечательным, — отозвался Стерлинг с искоркой в глазах.
Я пододвинула стул ближе к нему, не в силах поверить в то, что возлюбленный, который так долго был далеко, снова рядом. Улетучилось все, что терзало меня в последний месяц.
Александр жадно поглощал свой бифштекс с кровью. Оказываясь с ним рядом, я всякий раз вспоминала о том, что у меня и вправду роман с вампиром. Мало того что мой возлюбленный только что встал, тогда как я проснулась больше двенадцати часов назад, так ведь после пробуждения его тянуло на кровь точно так же, как меня — на сладкий кофе.
Мне хотелось расспросить Стерлинга о столь многих вещах, что я просто не знала, с чего же начать. Мы еще резали свои бифштексы, а я уже засыпала его вопросами, накопившимися за время разлуки:
— Валентин здесь? Чем ты тут занят? Когда собираешься вернуться?
— Не так быстро. — Александр улыбнулся и слегка похлопал меня по руке. — И не все сразу.
— Расскажи мне про Валентина. С ним все в порядке?
— Да, у Валентина все нормально. Он вернулся к родным.
Я молчала, ожидая подробностей, но не тут-то было. Александр лишь подмигнул мне и отправил в рот кусочек батата.
— Как это было? — спросила я.
Да уж если мы с Беки делились друг с другом какими-нибудь интересными и захватывающими новостями, то старались не упустить ни малейшей подробности. Тут обязательно присутствовали описание места действия, характеристики участников, их диалоги и, уж конечно, всевозможные сплетни и слухи, ходившие насчет приключившейся истории. Нас просто нельзя было остановить, а вот мой возлюбленный ограничивался односложными ответами — «да» или «нет». Ну и как, спрашивается, я могла удовлетворить свое любопытство при такой манере изложения? Клещами из него слова вытаскивать?
— Валентин здесь или в Румынии? — продолжала расспрашивать я.
— Думаю, в Румынии.
— А Джаггера ты видел?
— Да, — лаконично ответил Александр и снова занялся своим мясом.
— Правда? И что он сказал? Угрожал? Где вы повстречались? На здешнем кладбище?
— Я заявился в «Гроб-клуб», где он устроил свое пристанище. Должен признать, он удивился. Джаггер открыл дверь и увидел перед собой только меня, потому что Валентин остался возле лифта. Поначалу он собрался было драться, сжал кулаки, оскалил клыки, но когда разглядел младшего братца, на него прямо-таки нахлынуло облегчение. Я в жизни его таким не видел и, честно говоря, не думал, что он так обрадуется, увидев своего меньшого.
— Bay, да ты настоящий герой! — решила подольститься я.
— Ясно было, что его одолевали смешанные чувства. Ведь брата вернул ему именно я. Он столько лет питал ко мне злобу из-за несостоявшегося обращения Луны, что ему трудно было через это переступить. Насколько я помню, это был первый случай, когда мы с ним встретились не как враги.
— Жаль, что меня там не было и я не видела тебя в тот момент.
Он сжал мою руку и продолжил:
— Джаггер закончил обнимать братишку и протянул мне руку. Это означало наступление перемирия между нами лично и между нашими семьями. Благополучное возвращение Валентина сделало свое дело. Оно оказалось важнее любой церемонии.
— Думаешь, вы теперь будете друзьями?
Александр покачал головой.
— К сожалению, нет. Мы с ним противоположны во всем. У нас нет ничего общего. Сейчас, когда достигнуто хоть какое-то примирение, нам, наверное, лучше не видеться, чтобы не поссориться снова. — Он помолчал, отпил глоток и тихонько добавил: — Честное слово, я очень рад, что ты здесь.
— Я тоже!
Мы встретились взглядами, и на миг мне показалось, что мы с ним — единственные на свете. Миллиарды людей делали покупки, сидели за рулем машин и вообще жили, но для меня существовал только этот единственный парень.
Александр склонился ко мне, нежно поцеловал, и я позабыла обо всем, даже о том, что угодила рукавом в тарелку.
— Позволь...
Он взял салфетку, смочил ее водой и стер жирное пятнышко.
— Со мной прямо беда. Такая неловкая! — пошутила я. — Так когда же ты собираешься вернуться в Занудвилль? Завтра? На той неделе?
— У меня осталось еще одно дельце. Обещаю, много времени это не займет. Поверь, мне очень не хочется жить вдали от тех, кого я люблю.
Стерлинг ласково улыбнулся, а мне вдруг стало его ужасно жалко. В Румынии у него семья, в Занудвилле — я и Джеймсон. Но здесь, в Хипарьвилле, они с дворецким совсем одни.
— Как твои родные? — вежливо поинтересовался он.
— Малыш Билли ужасно по тебе скучает. В его глазах ты герой.
— Вот вернусь в Занудвилль, мы с ним сходим на конкурс научных работ школьников или посмотрим оригинальную версию «Звездных войн».
Я рассмеялась.
— Видишь, в этом весь ты. Думаешь о том, как сделать то, что нравится ему, а не то, что понравилось бы мне.
Александр улыбнулся.
— А Беки по-прежнему встречается с Мэттом?
— Думаю, пока мы тут разговариваем, она присматривает себе свадебное платье. Уверена, подружка считает дни до окончания школы, чтобы им поскорее пожениться.
Возлюбленный рассмеялся.
— А ты? Ты в чем-то похожа на Беки?
При этом его взгляд чуть не пробуравил меня насквозь.
На миг я лишилась дара речи. Конечно, на самом деле девчонка и есть девчонка. По большому счету разница между мной и Беки не столь уж велика. Но не могла же я в этом ему признаться и заявить что-то вроде: «Я вытатуирую твое имя на сердце, если только родители разрешат».
Я предпочла уйти от ответа, которого он ждал, и сменила тему разговора:
— Ты слышал о кругах, которые появляются на полях за городом?
Стерлинг опустил вилку.
— Откуда ты узнала?
— Да об этом шумят в местных новостям. Как считаешь, это пришельцы?
Он помедлил.
— Возможно.
— Знаешь, у нас с тетушкой Либби на эту тему вышла жаркая дискуссия. Догадайся, какую теорию я поддерживаю.
— Насчет шутников?
— А вот и нет! По-моему, это вампиры подают знаки своим сородичам.
Глаза Александра расширились, он поперхнулся.
— Ты в порядке?
Он кивнул и прикрыл рот салфеткой.
— Тут надо рассуждать логически, — продолжила я. — Кто активен по ночам, когда почти все смертные спят? Кто может видеть эти круги лучше, чем летучие мыши, парящие высоко в небе?
Александр отреагировал равнодушным взглядом, но меня это не обескуражило.
— Мне не удалось понять лишь одно. О чем именно говорят эти круги на полях? — Я воодушевленно подалась к нему ближе. — Служат ли они знаком, предупреждающим других вампиров об угрозе, или, наоборот, это форма приглашения?
Александр быстро отвел глаза, а тут подоспел и Джеймсон с десертным подносом. Мне пришлось замолчать.
— Как раз вовремя, — заметил Стерлинг. — Мы только что закончили с бифштексами.
Джеймсон предложил нам две порции изумительного крем-брюле.
— Потрясающе! Как в лучшем ресторане! — восхитилась я.
Бледное лицо Джеймсона, убиравшего наши обеденные тарелки, порозовело.
— Нам с тобой еще столько всего предстоит сделать! — возбужденно тарахтела я, не забывая воздавать должное десерту. — Тебе непременно нужно познакомиться с моей тетей Либби, наведаться в готский бутик и, само собой, в «Гроб-клуб»!
Александр вскинул глаза.
— Нет, в «Гроб-клуб» тебе нельзя.
— Да пустят меня, не волнуйся. У меня есть поддельное удостоверение.
— Я не это имел в виду. Просто этот клуб не самое подходящее место для такой девушки, как ты.
Я рассмеялась, не веря своим ушам.
— Это же готский клуб, он словно для меня создан. Как только я туда попала в первый раз, сразу же стала мечтать о том, как мы завалимся в него вместе. Что плохого там может случиться?
— Что иногда случается с девушкой в баре? — Он посмотрел на меня так, словно я обзавелась второй головой. — Ты что, новостей не смотришь?
— Знаю, — промолвила я, закатывая глаза, как делала, выслушивая нотации родителей. — Это не самое безопасное место, но...
— В прошлый раз ты встретила там Джаггера. Не забыла?
Тут Александр попал в яблочко. Похвастаться разумностью своих решений мне было бы трудно. Именно мое неуемное любопытство навело на него злейшего врага, подвергло опасности и моего возлюбленного, и моих близких.
— Ладно, — признала наконец я, разочарованно оттирая жженый сахар, приставший к внутренней поверхности тарелки.
Александр положил поверх моей бледной руки свою призрачно-белую ладонь.
— Хорошо, мы с тобой обязательно сходим туда.
— Может быть, сегодня? — спросила я, воспрянув духом.
— А как насчет завтра вечером? Если помнишь, сегодня я не ожидал, что окажусь в компании.
— Да, конечно. — Я помнила, что нагрянула без предупреждения, но скептически сдвинула брови и с вызовом спросила: — Надеюсь, у тебя не свидание?
— Как раз оно самое.
— Вот как?
— Вот так, и оно почти закончилось, — заявил Александр, бросив взгляд на старинные мраморные часы, стоявшие на полке камина, который давно не использовался.
Они еле тикали, минутная стрелка была сломана.
Мне, конечно, не хотелось, чтобы этот вечер так быстро подошел к концу, но я понимала, что деваться некуда.
Мой вампир утер рот льняной салфеткой, взял меня за руку и сказал с неподдельным чувством:
— Я очень рад, что ты пришла. Ты никогда не перестаешь меня удивлять.
— Ты тоже меня удивляешь! — Я набрала побольше воздуха и спросила: — Почему вы оба все еще здесь?
Тут вернулся Джеймсон и продолжил собирать посуду на верхнюю полку тележки.
Александр соскочил с крючка, принялся помогать ему и сказал:
— Джеймсон отвезет тебя домой к тетушке.
Я покосилась на сломанные часы, пытаясь сообразить, сколько сейчас времени на самом деле.
— Он может подбросить меня туда, где она играет на барабане. Это гораздо ближе. Кстати, я уверена в том, что вы с ней встречались. Она работает в «Счастливом доме».
— Так эта милая женщина и есть ваша тетя? Надо же, мне следовало бы догадаться. Она очаровательна, как и ее племянница, — не преминул отпустить комплимент Джеймсон.
— С нетерпением жду встречи с ней, — промолвил Александр и шепотом добавил: — Но тебе придется придумать пару отговорок насчет того, почему со мной нельзя встретиться пораньше, при дневном свете.
— Да у меня их целая куча. Найдутся на любой случай.
Александр вывел меня за дверь и провел по каменистой тропке к машине Джеймсона. Он напоминал мне викторианского джентльмена, только без цилиндра, белых перчаток и британского акцента.
— Мы увидимся завтра? — спросила я своего возлюбленного вампира, обмирая в его объятиях.
— Конечно.
— Я уже по тебе скучаю.
— Я тоже.
Александр наклонился ко мне, крепко поцеловал на прощание, а потом учтиво распахнул заднюю дверцу «мерседеса» и помог мне сесть. Когда мы отъезжали, Александр стоял на подъездной дорожке. Огромный дом высился позади него, словно мамонт.
Джеймсон любезно выразил готовность отвезти меня в старую часть города, к фольклорно-музыкальному центру, но мне показалось, что эта поездка заняла гораздо больше времени, чем путь от Занудвилля до Хипарьвилля. По-моему, мы доехали бы гораздо быстрее, если бы я сама толкала его машину.
Но раз уж мы с Джеймсоном надолго оказались наедине, то мне, конечно же, надо было извлечь из этого максимальную выгоду. Я всячески пыталась разузнать у него побольше насчет Валентина и Джаггера, но он оказался таким же уклончивым, как и Александр.
— С вашей стороны было очень любезно передать Валентина родственникам, — начала я, когда мы проезжали мимо бензоколонки.
— Это непременно следовало сделать, — прочувствованно проговорил он.
— А Джаггера вы видели?
Его ответа я ждала как на иголках, на булавках и на гвоздях.
— Я — нет. Этим занимался Александр.
Да, разговор получался содержательным, ничего не скажешь.
— Думаю, Руби вас недостает, — зашла я с другой стороны, зная, что Джеймсон ухаживает за моей бывшей начальницей.
При упоминании этого имени выпуклые глаза чудика блеснули в зеркале заднего вида. Его бледное лицо залилось краской.
— Она приедет погостить? — осведомилась я.
— Не думаю. Мы собираемся скоро вернуться в особняк.
— Правда? Зачем же вы тогда арендовали усадьбу? Не проще ли было остановиться в гостинице?
— Я никогда не останавливаюсь там, где уже есть домоправитель, — пошутил Джеймсон.
Все это походило на игру в теннис, причем я с трудом отбивала его мячи. Мне даже пришлось взять паузу, чтобы сменить тактику.
— Вы скучаете по Румынии?
— Да, немного. Там очень красиво. Но и здесь, в Америке, я чувствую себя превосходно. Мне посчастливилось познакомиться с замечательными людьми, мисс Рэйвен.
Да уж, я знала, что он весьма учтив и с Руби, и со мной, но мне хотелось побольше разузнать о том, что же они с Александром собираются делать.
— Как полагаете, вы с Руби поженитесь?
— Хм...
— Если так случится, то где вы будете жить, в усадьбе или в особняке?
— Я пока не...
— А все-таки?
— Полагаю, скорее всего... Мисс Рэйвен, к чему все эти вопросы?
Ну что ж, каждый из нас умело отбивал чужие подачи. Мне показалось, что пришло время сказать правду и закончить игру.
Я помедлила, а потом призналась:
— Мне просто интересно, чем вы с Александром здесь занимаетесь.
Джеймсон подогнал машину к тротуару возле музыкально-фольклорного центра. Похоже, я ударила слишком сильно, и мой мяч вылетел с площадки. Этот матч определенно выиграл Джеймсон.
Дождик пошел на убыль. Теперь капли падали в основном с проводов и фонарных столбов. Джеймсон выбрался из «мерседеса» и церемонно, словно кинозвезде, прибывшей на премьеру, открыл мне дверь. Если при этом чего и не хватало, то только папарацци.
Я помахала ему на прощание и уже направилась к фольклорному центру, когда вдруг заметила огни, вспыхивающие в конце квартала. Это была красная неоновая вывеска «Гроб-клуба». Джеймсон отъехал. Я остановилась и прислушалась к рокоту барабанов, доносившемуся из фольклорного центра.
Мерцающие неоновые гробы манили меня к себе так же, как труп привлекает стервятников. Ладно, никто и не узнает, если я пропущу безалкогольную «Казнь» или даже две!

4

От предвкушения того, что я снова увижу «Гроб-клуб», у меня перехватывало дыхание, но настоящее потрясение ожидало меня рядом с ним. Более сотни молодых готов, то есть вдвое больше, чем при первом моем посещении, дожидались, когда охрана пропустит их внутрь. Длиннющая очередь парней и девушек, одетых на мой манер, с разноцветными прядями торчавших волос, татуировками, пирсингами, тянулась по улице, огибающей здание, словно вереница детишек при входе в Диснейленд.
«Пожалуй, мне крупно повезет, если я попаду в клуб до конца лета», — пришла мне в голову вполне резонная мысль.
Я здорово расстроилась, поплелась к концу очереди и прошла уже полквартала, когда приметила парня в накидке с капюшоном и синтетических штанах. Он наклонился, чтобы завязать шнурки на здоровенных ботинках. Я улучила момент и скользнула в очередь перед ним. Парень выпрямился и ничего не заметил.
Я стояла к нему спиной, глядела на звезды и увидела в небе нескольких птиц. Они ни как не улетали прочь, а продолжали кружить над крышей, и я поняла, что это летучие мыши.
Ну не круто ли — «Гроб-клуб» и летучие мыши!
Я с тоской взглянула на часы. Занятия у тети заканчивались меньше чем через час. Похоже было на то, что все это время мне предстояло проторчать здесь, в нескончаемой очереди, даже с учетом удачного внедрения в нее.
Нервно переступая с ноги на ногу, я то и дело поглядывала в направлении входа в надежде на то, что затор рассосется, но никакого затора и не было. Контролер, как обычно, проверял удостоверения. Зато мне показалось, что ближе к голове очереди маячат две знакомые макушки. Я высунулась, удерживая свое место ногой, как игрок в шашки перед ходом прижимает пальцем место на доске, и убедилась в том, что не ошиблась. Это были Примус и Отрава, та самая парочка, перед которой я влезла в очередь при первом посещении клуба.
Примус и Отрава! Я никак не могла забыть такие прикольные имена, всю жизнь имея дело с заурядными Билли, Мэттами и Беки!
Упускать такой шанс было бы глупо.
Я покинула свое место, пробежала вдоль очереди и пристроилась рядом с могильной парочкой.
— Примус, Отрава, привет! Это я, Рэйвен!
Ребята уставились на меня, явно стараясь вспомнить, кто я и откуда могу знать, как их зовут. Судя по лицам, в памяти у них ничего не всплывало.
— Мы познакомились здесь же, в очереди, несколько месяцев назад, — подсказала я.
— А, точно! — припомнил наконец Примус. — Как дела?
Отрава бросила на меня ядовитый взгляд.
— Спасибо, прекрасно. Рада тебя видеть, — ответила я Примусу и повернулась к девице. — Платье у тебя классное, просто отпад!
Ее отношение ко мне мигом изменилось.
— Да ну, самое обыкновенное.
— Ну, не надо! Ты в нем прямо модель, настоящая готская красавица.
Неожиданный рев мотоциклетного мотора заглушил уличные шумы и пульсирующую музыку, доносившуюся из-за дверей клуба. Обтекаемый «найтрод» эротичного дизайна промчался по улице и резко затормозил на ВИП-парковке, расположенной рядом со входом. Мотоциклист снял шлем, украшенный белым черепом со скрещенными костями, и по его плечам рассыпались длинные пурпурные волосы. Парень в темных очках, одетый в байкерскую косуху, усыпанную молниями и заклепками, и черные кожаные брюки, уверенно спрыгнул со своего байка, кивнул охраннику и проследовал в клуб так, словно был его владельцем.
— Это что еще за тип? — громко осведомилась я. — Знаменитость? Что-то я такого не припомню.
— Есть такие персоны, воображающие себя кинозвездами, — проворчал Примус.
— Ага, — добавила Отрава. — С тех пор как ты была тут в прошлый раз, желающих попасть сюда стало втрое больше. Среди них встречаются всякие.
Тем временем подошла наша очередь, и мы предъявили свои удостоверения.
Привратник без размышления шлепнул печати в виде летучих мышей на руки Примуса и Отравы, а вот мое удостоверение принялся разглядывать, словно паспорт в международном аэропорту.
Отрава пришла мне на помощь.
— Эй, да она всю дорогу сюда ходит, — заявила она прямо в лицо контролеру. — Не могу поверить, что ты ее не запомнил.
Тот с прежним недоверием посмотрел на меня, потом перевел взгляд на длиннющую очередь, расцвеченную всеми красками готской радуги.
— В прошлый раз у меня были синие волосы, — выдала я.
— А, так это ты, — отозвался он на полном серьезе, после чего шлепнул на мою руку клубный штамп в виде летучей мыши и надел браслет на запястье.
Доступ в «Гроб-клуб» был получен. Мы проскользнули мимо контролера, пересекли кроваво-красный ковер, прошли между двумя скелетами, приветствующими посетителей, и миновали высокие деревянные двери, сделанные в форме гроба.
— Спасибо, — поблагодарила я Отраву. — Все говорят, что я выгляжу моложе своих лет. Уверена, тебе это говорят еще чаще, при такой невероятной коже.
Призрачно-белое лицо Отравы просияло. Она обняла меня за плечи и объявила:
— Первую выпивку покупаю я.
«Гроб-клуб», как и прежде, выглядел волшебно потусторонним. Неоновые светильники в виде надгробий отбрасывали свет на бетонные стены, неровно покрашенные из распылителей черной краской. Со стропил свисали бледные манекены в нарядах эпохи королевы Виктории или затянутые в кожу. Музыка грохотала так, словно диджей задался целью разбудить мертвых. Балкон, на котором я впервые повстречалась с Джаггером, заклятым врагом Александра, нависал над танцполом, полным готов, помешавшихся на вампирах. На их шеях, как олимпийские медали, болтались амулеты, наполненные кровью.
Но Примус был прав. За прошедшие месяцы в «Гроб-клубе» произошли перемены. Народу прибавилось, пространство между черными стенами было набито битком. Сухой лед создавал туманную дымку, которая затрудняла обзор так же, как смог в Лондоне времен Джека Потрошителя. В прошлый раз на меня, новенькую, сразу же многие обратили внимание. А теперь посетители тусовались кучками. Посторонних, похоже, никто просто не замечал.
Я потащилась к бару за Примусом и Отравой, но отстала, и между мной и ними тут же влезла куча народа. Мне пришлось догонять их, ориентируясь по затылкам. Я даже сумела это сделать, да только вот перепутала этих двоих с другой парой, носившей похожие прически, в результате оказалась возле блошиного мини-рынка.
Клиентам здесь предлагалось все, что только душе угодно, от амулетов до услуг нумеролога.
Рядом с торговыми лотками кипел переполненный танцпол, а бара отсюда вообще не было видно.
Я пробиралась между танцующими и выпивающими, мимо массивных дверей туалетов, сделанных в виде надгробий. На одной из них было написано «Чудовища», а на другой — «Упыри». Потом я наконец увидела впереди стену с полками, уставленными бутылками, затянутыми паутиной. Можно было сказать, что мне удалось отыскать Святой Грааль, хотя стойка была облеплена жаждущими. В такой толпе нельзя было разглядеть даже бармена, не говоря уж о том, чтобы найти тут Примуса с Отравой.
Однако я протиснулась вперед и, как только какая-то девица слезла с табурета, выполненного в форме надгробного памятника, тут же скользнула на ее место.
Ко мне сразу повернулся парень, сидевший по соседству. Глаза у него были подведены сильнее, чем у Эллиса Купера, только шло это ему гораздо меньше, чем старому рокеру.
— Что тебе купить? Я угощаю! — И он пододвинулся ко мне.
Обслуживал клиентов бармен Ромео. Только вот ни меня, ни моего соседа он в упор не замечал, вроде бы реагировал на каждый взмах десяткой, но нас упорно игнорировал.
Наконец, после, наверное, сотой попытки привлечь его внимание, я подалась к нему, схватила за татуированную руку и без обиняков спросила:
— Так Джаггер вернулся в Румынию?
Ромео, державший в каждой руке по пиву, вытаращился на меня. Имя Джаггера вызвало у него замешательство.
Кроме того, он, как и Примус с Отравой, не узнал меня и спросил с подозрением:
— А кто это хочет знать?
— Меня Рэйвен зовут, вспомни. Он здесь, в городе, или отвалил к себе в Румынию?
— Рэйвен... звучит знакомо.
Только сейчас я сообразила, что мне не стоило бы лезть к Ромео с такими вопросами. Я не была здешним завсегдатаем. Мой парень с давних пор в ссоре с Джаггером, хотя он недавно и оказал услугу всему семейству Максвелл, доставив Валентина к старшим родственникам. Получалось, что я вроде как лезла не в свое дело и затевала что-то сомнительное. Это была явная глупость с моей стороны!
— Мне «Средневековую резню», а для моей дамы... — начал сосед по стойке бара.
— Сейчас вернусь, — бросила я, вовсе не собираясь выполнять это обещание.
Пора было сваливать. Примуса с Отравой я потеряла, засветилась попусту, расспрашивая насчет нечестивых вампиров, и вообще торчала в баре, где не место несовершеннолетней девушке. Золушке с черными ногтями стоило, наверное, отправиться домой, пока карета не превратилась в тыкву.
На пути к выходу я почувствовала усталость, чему нисколько не удивилась, потому что сегодня утром была еще в Занудвилле. Моя голова кружилась, когда я протискивалась сквозь толпу, забившую затуманенное помещение. Мои английские булавки цеплялись за цепочки, висевшие на одежде других посетителей.
Наконец я подняла глаза, вдруг поняв, что вышла к незнакомой стене, в которой имелась дверь в форме гроба, подергала ее, но она не поддалась. Тогда я повернула ручку и налегла на створку всем телом.
Дверь распахнулась. Я влетела в едва освещенное помещение, сделала несколько шагов и лишь потом сообразила, что оказалась не на улице, а в сумрачном коридоре. Самое время было повернуть назад, но откуда-то с дальнего конца помещения доносилась музыка, причем совсем не та, которая звучала в самом «Гроб-клубе». Возможно, она доносилась из тайного логовища Джаггера, которое он показал мне в прошлый раз.
«На то, чтобы это выяснить, не потребуется много времени!» — решила я и нырнула в коридор с бетонными стенами, размалеванными граффити. Его тускло освещала одна лампочка, лишенная плафона. Через некоторое время он перешел в тесный туннель с каменными стенами и арочным сводом, который вывел меня к узкой лестнице, уходящей в темноту. Не решаясь прикоснуться к ржавым перилам, я осторожно спустилась по ступенькам и оказалась у деревянной двери, на которой кроваво-красной краской при помощи распылителя было написано слово «Трупик».
Ну и что это такое? Кладовка? А может быть, другой вход в жилище Джаггера?
Я прижалась ухом к крышке гроба. По ту сторону звучала музыка, слышались голоса.
Осторожная попытка повернуть круглую ручку ничего не дала. Тем временем голоса раздались и позади. Кто-то спускался по лестнице. Деваться мне было некуда. Этак недолго было кубарем вылететь из клуба, а то и из Хипарьвилля.
Двое парней, по виду сущие мертвецы, один блондин, другой рыжий, приблизились ко мне.
— Что, не попасть? — спросил блондин.
— Ага, ключ забыла, — с небрежным видом ответила я.
— Мой всегда со мной.
Он отцепил ключ-скелет с цепочки, прикрепленной к ремню, усыпанному заклепками.
— Внутрь попасть проще простого.
— Ага, для этого надо всего лишь пройти мимо нашего Дракона, — хмыкнул его приятель.
— Вот выбраться бывает труднее, — добавил блондин.
Я понятия не имела, что находится по ту сторону и почему тут так важен ключ, а главное — никогда не слышала, чтобы охранник стоял с внутренней стороны двери.
Крышка гроба со скрежетом отворилась. Мы вступили в темное грязное фойе, где нас встретил привратник устрашающего вида, габаритами под стать небольшому динозавру. Все то, что находилось позади него, отгораживала плотная завеса из темной ткани.
Бритая голова громилы была разрисована под драконью морду. На его спине из-под белой майки торчали перепончатые крылья, бицепсы были как у Терминатора, а на то, что у этого огненного Дракона находилось ниже, я просто не решалась взглянуть. Двое парней, похожих на покойников, показали ему ключи, скользнули за прорезь в ткани и пропали из виду.
— Где твой? — прорычал он.
— У него остался, — промолвила я, указывая на занавеску. — Не тормози, ребята ждут.
Он помедлил, осматривая меня с головы до ног. Я выдержала его взгляд с таким решительным видом, будто все права были на моей стороне. Дверь опять отворилась. Вошла новая кучка посетителей, все в черном и с белыми клыками.
Дракон кивнул и сменил гнев на милость.
— Заходи, но в другой раз имей ключ при себе, а то не пущу.
Пока этот монстр не передумал, я протиснулась за матерчатую завесу. То, что оказалось по ту сторону, просто сразило меня наповал. Огромная подземная могила, старинное кладбище со змеящимися катакомбами, могильными пещерами в каменных стенах и земляными полами! Нечто подобное, таинственное и древнее, часто показывали на историческом канале. Подземелье выглядело странным, мрачным и каким-то опасным.
Его центр занимал просевший танцпол. На сцене, залитой флуоресцирующим светом, играла какая-то хард-рок группа. На стене, позади музыкантов, красовалось слово «Склеп», нанесенное кровавой краской. Там же висели самые настоящие ржавые цепи и кандалы. С потолка опускалась люстра-канделябр устрашающего размера. Каменные стены вокруг танцпола были изрыты кавернами могильного вида. Арочные проемы в пятнадцать футов высотой вели в помещения, подобные пещерам, которые сошли бы за погребальные камеры для мумий.
Правда, погребенные мумии оказались очень даже живыми. Они выпивали, курили, общались. Стены пещер были обиты черным или красным бархатом, там стояли мягкие кожаные кушетки, на которых обнимались парочки. Из некоторых помещений расходились сумрачные туннели, ведущие неведомо куда. Кое-где висели указатели: «Приют палача», «Камера пыток», «Логово Дракулы», но многие лазы и пещеры ничем помечены не были и напоминали безымянные могилы.
Члены этого тайного клуба имели вид, вполне соответствующий мрачному, призрачно-могильному стилю, — мертвенно-бледные лица, яркая помада, порой самых необычных цветов. По прикиду здесь преобладали готы, панки и этакие потусторонние Лолиты, одна соблазнительнее другой. Если каменные стены клуба будто сочились угрозой, то его посетители источали чувственность. Неудивительно, что местонахождение и сам факт существования этого более чем своеобразного места владельцы клуба сохраняли в тайне. Заведение, скрытое в подземелье, было еще более интимным и зловещим, чем то, которое располагалось наверху.
Посетители этого мрачного склепа почему-то казались мне благодушнее клиентов верхнего помещения. Некоторые парни и девушки провожали меня взглядами. Они словно гадали, есть ли у меня ключ, но многим, похоже, не было до этого никакого дела.
Молодые люди целовали девушек в шеи, запястья — короче, всюду, где проступали вены. Судя по довольным улыбкам, девицам это страшно нравилось. В толпе царило дружелюбное настроение.
— Эй, может, потанцуем? — обратился ко мне какой-то парень.
От неожиданности я чуть не влетела в могилу, и девица с длинным, как у ведьмы, носом, шедшая следом, едва не натолкнулась на меня.
— Что-то я тебя раньше не видел. Ты одна? А то у меня есть на примете подходящий парень.
Я не стала поддерживать разговор, ускользнула к стойке и взобралась на табурет.
Бармен с длиннющими волосищами, чуть не достающими до земляного пола, положил передо мной черную фирменную салфетку.
— Что предпочитаем? Импорт или свое?
— Лучше что-нибудь местное.
Бармен рассмеялся.
— Учти, сегодня дамский вечер. Девушкам выпивка бесплатно.
Меня одолевала жажда, словно самого кровожадного вампира.
— Тогда что-нибудь безалкогольное.
— Конечно!.. Зачем разбавлять?
Он взял старинного вида бутыль зеленого стекла, плеснул из нее в оловянный кубок и подтолкнул его ко мне.
Запах у напитка был своеобразный. Я надеялась, что по вкусу это будет что-то очень сладкое, по консистенции жидкость больше напоминала томатный сок.
Я обмакнула кончик пальца и присмотрелась.
Оказалось, что это вовсе не томатный сок. Это была кровь!
Налили по ошибке или это шуточки у них такие?
— А можно еще воды? — попросила я.
— Что, напиток не нравится?
— Напиток что надо, — ответила я, не желая привлекать к себе внимание. — Просто хочу водой запить.
Он поставил рядом с моим бокалом еще один. Я понюхала его. Кто знает, может, там виски?! Запаха алкоголя не было, и я позволила себе маленький глоток. Мне повезло. Это оказалась обыкновенная водопроводная вода.
Я осушила бокал, поставила его на стойку и уже собиралась слезть с табурета, когда чья-то рука легла мне на плечо.
Худощавый парень со щетиной на лице сел за стойку бара рядом со мной.
— Привет! Ты откуда?
Я закатила глаза и вывернула плечо из-под его руки.
— Нет, я не клеюсь. Мне и правда интересно знать, откуда ты.
— Проводишь опрос?
— Можно сказать и так.
Мне не больно-то хотелось сообщать незнакомцу свой адрес. Хватит и того, что при первом посещении Хипарьвилля Джаггер проследил за мной до дома. Это вывело его на Александра. Мне не улыбалось, чтобы этот тип появился в моем доме, хоть сбрив свою щетину, хоть нет.
— Поищи для своей анкеты кого-нибудь другого.
— Никогда не видел тебя здесь. Как ты узнала про это место?
— Летучая мышка насвистела.
На его лице появилось подобие улыбки.
— А ты? — спросила я исключительно из вежливости.
— По кругам на полях, как же еще! Так я выяснил, что тут собираются наши.
— Пришельцы? — вырвалось у меня.
Незнакомец снова рассмеялся. Мне очень хотелось выведать у него побольше, но я понимала, что такая словоохотливость будет воспринята как поощрение ухаживаний.
— Давай я куплю тебе выпивку, — предложил он, придвигаясь ближе.
— Спасибо, конечно, но я уже собираюсь уходить.
— Осторожничаешь. Ну что ж, это понятно. Мы тут все такие. Поэтому «Гроб-клуб» и круче любого другого заведения. Только здесь мы можем быть самими собой. Кстати, меня зовут Леопольд.
— А меня...
Тут мне на выручку пришел телефон, завибрировавший в сумочке.
— Звонят, — пояснила я, доставая и показывая аппарат. — Отойду поговорить.
Я открыла телефон и скользнула под каменную арку.
— Рэйвен? — раздался в трубке озабоченный голос тетушки Либби.
Слышимость здесь была никудышная.
— Как ты там?
— Привет, тетя Либби, — прокричала я в ответ. — У меня все тип-топ.
— Что ты делаешь? Тебя плохо слышно.
Я наугад брела по катакомбам, торопясь отойти подальше от шумного танцпола.
— Я врубила твою стереосистему.
— Приглуши звук. Не хочу скандала с соседями.
— Конечно. Сейчас поговорим, и я ее вырублю.
— Как ты там одна?
— Ты можешь говорить громче? — спросила я, прижимая мобильник к одному уху и заткнув другое пальцем.
— Как у тебя дела? Небось, обалдела от скуки?
— Все нормально, — прокричала я в ответ, продолжая свой путь.
— Жаль, что ты со мной не пошла. Мастер-класс проводит барабанщик из Кении. Он просто чудо!
— Не переживай. Мне есть чем заняться, — заверила я тетушку, и это была чистая правда.
— Что? Тебя не слышно.
— Я говорю, мне есть чем заняться! — громко произнесла я, когда мимо проходила парочка завсегдатаев, вырядившихся как на маскарад.
— Мне осталось недолго. Скоро увидимся.
— Можешь не спешить.
— Что?
— Я говорю, тебе не стоит торопиться из-за меня.
— Ничего не слышно. Поговорим, когда я вернусь домой. До встречи.
Она отключилась, прежде чем я успела уговорить ее не спешить с отъездом.
Значит, торопиться следовало мне.
Я бросила телефон в сумочку и тут сообразила, что заблудилась. Где здесь танцпол — справа или слева? Оба направления представлялись мне одинаково вероятными. Тусклые лампочки без плафонов, свисавшие со сводчатых потолков, освещали туннели, расходящиеся в разные стороны. Я была так поглощена разговором с тетушкой, что не заметила, как миновала развилку, возможно, и не одну, и при этом не отмечала по дороге никаких примет. Хоть ищи след по хлебным крошкам!
Потом я приметила черепа, вмурованные в стену туннеля, хотя и не помнила, видела ли их во время разговора. Своды тускло освещенного, тесного туннеля угрюмо нависли надо мной, усугубляя растерянность. Мне не оставалось ничего другого, как идти наугад. С одного конца доносились голоса и смех. Я двинулась в том направлении и стала осторожно пробираться через катакомбы, стараясь не споткнуться на неровном полу.
Извилистый туннель вывел меня в тесное помещение, похожее на пещеру. Примерно дюжина членов клуба, стоявших спиной ко мне, слушали какого-то малого, которого я сначала приняла за комика и даже подивилась, что это они торчат тут, вместо того чтобы зажигать на танцполе.
Но это был вовсе не обычный юморист, а жутковатый тип в черном балахоне. Его мертвенно-бледное лицо чуть виднелось из-под капюшона.
Слушателей его слова вовсе не смешили.
— Склепу пора изменить принцип деятельности. Хватит таиться во тьме, пора показать, кто мы и на что способны! — с вызовом возгласил он.
Золотой ключ-скелет, висевший на шее оратора, блеснул, словно пропуск на рок-концерт.
— Согласна. Зачем отказываться от того, кто мы есть? — спросила девушка, вокруг плеч которой, как норковое боа, обвивалась змея.
— Но наш клуб потому так и важен, что именно здесь мы можем быть самими собой, — начал один из присутствующих. — Склеп — единственное по-настоящему безопасное место, которое мы можем считать своим.
— Но не пора ли нам заявить о себе не только здесь? — спросила обладательница змеи, поглаживая свою рептилию. — Многих из нас раздражает необходимость таиться.
— Зато другие чувствуют себя в безопасности только среди своих, — возразил один из членов клуба.
— Это потому, что мы не водимся с чужаками, — парировал еще кто-то.
— Может быть, пришло время попробовать? — высказалась какая-то девица.
— Но тогда мы смешаемся с ними и перестанем быть собой, — последовало немедленное возражение.
Напряжение с обеих сторон возрастало, но тут малый в балахоне поднял руки.
— Успокойтесь. Нам необходимо единство.
— А ты что об этом думаешь? — спросил парень, стоявший рядом со мной.
Вся компания разом обернулась ко мне. Змея, обвивавшая девицу, зашипела.
— Думаю, что мне самое время вернуться на танцпол, — ответила я и нырнула в темный туннель.
Мои глаза никак не могли приспособиться к мраку. Я с разгона налетела на пару девиц и напряглась, ожидая резких слов. На ссору меня совсем не тянуло.
— Прошу прощения, — поспешила извиниться я. — Кто-нибудь знает, как пройти к танцполу?
Девушки оказались доброжелательными, совсем не такими, как некоторые задаваки из нашей школы. Мне казалось, что от них исходило дружеское тепло.
Они выглядели моими ровесницами. Одна была в платье с корсажем цвета индиго, другая — в кукольном платьице и ботфортах до середины бедра, отделанных серебристыми кружевами. Вампирский макияж пурпурного оттенка придавал обеим драматическое сходство с Дракулой. Волосы у одной были рыжие, вьющиеся, у другой — черные и прямые.
— Двигай за мной, — предложила девушка в синем платье и взяла меня за руку. — Меня зовут Оникс, это Скарлет. А тебя как звать?
Она улыбнулась, продемонстрировав великолепные клыки, в один из которых был вставлен оникс.
— Bay! — воскликнула я. — Где ты взяла такой?
Она снова сверкнула клыком.
— Ого, как здорово! — искренне восхитилась я. — Совсем как настоящий.
— Настоящий и есть, — усмехнулась она. — Хочешь, тебе тоже вставим?
Я растерялась. Оникс явно имела в виду камень, тогда как у меня на уме был клык.
— Как вы тут ориентируетесь? — спросила я.
— На то, чтобы освоиться, у нас ушла целая вечность, — ответила Скарлет.
Я опомниться не успела, а две новые подруги уже отвели меня на буксире в центр клуба.
— Большущее спасибо! Дальше я сама соображу.
Девчонки скорчили кислые физиономии.
— Ты что, даже не потанцуешь?
Это ж надо, меня, привыкшую всегда быть отверженной, с готовностью приняли в свою компанию две самые классные девчонки, каких я вообще когда-либо видела! При этом я даже не знала, смогу ли когда-нибудь снова побывать в склепе.
— Ладно, так и быть, — уступила я.
Мы болтали и хихикали так, словно были лучшими подружками с самого детства. Могу представить, что за жизнь была бы у меня, если бы Скарлет и Оникс росли у нас в Занудвилле. Днем бы мы отсыпались, при лунном свете красили бы ногти и тусовались на кладбище.
Мы принялись отплясывать, да так лихо, что у меня чуть не отвалились фальшивые татушки. Тут, в склепе, все было круто, все по-вампирски. Если уж пары обнимались, то так, словно хотели выпить друг у друга душу. Алчущие губы парней припадали к девичьим шейкам. Мне казалось, будто они иной раз сливались в единое целое. Музыка, непривычная атмосфера клуба и то, что Оникс со Скарлет сразу приняли меня в свою компанию, кружили голову, но я все же не потеряла ощущения времени.
— Мне и в самом деле пора идти.
— Уже? Но мы могли бы танцевать до рассвета, — сказала Скарлет и встряхнула кудряшками, рассыпавшимися по плечам.
— Рада бы, но никак не получится. У меня встреча.
— Он красивый? — спросила Оникс.
— Из наших? — поинтересовалась Скарлет.
Я промолчала. Не говорить же им, что встреча назначена с родной тетушкой.
— Я дам тебе свой номер.
Скарлет открыла мою сумочку, вынула телефон и вбила в него десятизначный номер.
— Звони когда захочешь, только, конечно, не днем. Родители сердятся, если им мешают спать.
Она крепко обняла меня, а за ней и Оникс.
Уходить мне хотелось точно так же, как и умирать. Ведь я никогда не проводила время так здорово, конечно не считая свиданий с Александром, поэтому страшно не желала покидать склеп, который стал для меня величайшим открытием.
Я сошла с танцпола, заметила, что у меня развязался шнурок, отошла в сторонку, к арочному проходу, утопавшему в тени, чтобы никто ненароком на него не наступил, поставила ногу на стул, наклонилась, чтобы поправить дело, и вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Похоже, кто-то невидимый смотрел на меня из мрачного алькова, похожего на пещеру.
Из любопытства я придвинулась ближе и с безопасного расстояния всмотрелась в темноту. Свеча, горевшая на столе, слабо освещала какую-то фигуру. Сначала я увидела высокие мотоциклетные сапоги, потом черные кожаные брюки, обтягивающие ноги как целлофан, косуху, цепь, рукава с заклепками и руки, сложенные на груди. Мне пришлось сделать шажок и выступить на свет. Тогда я разглядела пурпурную челку, падающую на солнцезащитные очки. Мне казалось, что их обладатель буравил меня взглядом сквозь темные стекла. После секундного замешательства я отступила в тень, где была в безопасности или, по крайней мере, на это надеялась.
Но что надо было от меня этому мотоциклисту? Чего ради он сидел тут один, словно собрался проводить судебное заседание?
Меня почему-то странным образом тянуло к нему. Взгляд у него гипнотический, что ли?
Несколько парней крутого вида подошли к байкеру, но обошлись без шумных приветствий, обычных для таких компаний. Они ограничились кивками, прошли в маленькое помещение, расселись за столом и явно стали ждать, что он скажет.
Мне страшно хотелось подслушать, о чем пойдет разговор, и разузнать побольше про этого типа в косухе.
— Он понятия не имеет, что на самом деле нужно вампирам, — заявил один из этих парней.
— Думаю, пришло время что-то предпринять, — подхватил другой.
— Пока он не разрушил все наши планы, — добавил третий.
Байкер с пурпурной шевелюрой наклонился и заговорил так тихо, что его слова не доносились до меня.
Однако крутые парни слушали его внимательно, словно были зачарованы, как и я. Если этот байкер являлся вожаком таких громил, то он, пожалуй, был вдвое опаснее Джаггера с Валентином, вместе взятых.
Сердце мое забилось еще сильнее, когда я почувствовала вибрацию мобильного телефона. Опять тетя Либби!
Все, кроме байкера, обернулись и уставились на меня. Только этот пижон, помесь рок-звезды с мотоциклетным фанатом, не шевельнулся, словно все это время знал, что я там стою.
Я торопливо направилась к арочному проходу, выводящему на танцпол, но кто-то встал прямо передо мной, преградив путь.
Я для храбрости набрала воздуха и подняла глаза. Лохматые пурпурные волосы незнакомца падали на солнцезащитные очки, но гипнотический взгляд сверлил меня даже сквозь темные стекла. От этого типа в мотоциклетных сапогах, возвышавшегося надо мной, не только слегка тянуло мужской туалетной водой, но и явно веяло силой.
— Как ты сюда попала? — осведомился он с сильным румынским акцентом.
— Ты хозяин клуба?
— Нет, но все может измениться. — Кожаная куртка заскрипела, когда он сложил руки на груди. — А вот тебя я раньше не видел.
Байкер подался вперед, похоже желая осмотреть мою шею, и добавил:
— Сдается мне, ты не из наших.
Я тем временем теребила сережку, пытаясь прикрыть ладонью шею, лишенную каких-либо вампирских отметин. Его внимание пугало меня, но не удержало от продолжения разговора.
— Почем тебе знать? — с вызовом спросила я.
Из-за очков и длинных волос выражение его лица оставалось для меня тайной. Мне показалось, будто он улыбнулся, но уверенности в этом не было, тем более что его тон, поза и жесты указывали на серьезность темы.
— Пожалуй, тебе лучше уйти отсюда. Членство в нашем клубе очень дорого стоит. Впрочем, я мог бы рассказать тебе больше за выпивкой.
— Спасибо, не стоит. У меня уже есть парень.
— Значит, ему очень повезло, — сподобилась я комплимента. — Меня зовут Феникс Слэйтер, — сказал он и взял меня за руку. — А тебя?
— Уже ухожу. — Я отдернула ладонь, повернулась и была уже на полпути к двери склепа, когда меня снова остановила настырная рука.
Я резко развернулась, но оказалась решительно не готова к тому, что увидела. На меня в упор смотрел Джаггер Максвелл. Один его глаз был зеленым с металлическим отливом, другой — льдисто-голубым.
Я ахнула. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я встречалась с заклятым врагом Александра лицом к лицу.
Джаггер выглядел так же — торчащие белые пряди с кроваво-красными кончиками, три серебряные серьги в левом ухе, та же татуировка «Одержимость» на руке. На нем был балахон с капюшоном. Он приближался ко мне, словно паук к мухе.
— Ты что здесь делаешь? — спросила я, пятясь.
— Нет уж! Что ты здесь делаешь? — требовательно вопросил он, придвигаясь.
— Я думала, ты уехал в Румынию.
— А я думал, что ты в объятиях Александра.
— Я приехала сюда, чтобы повидаться с...
— С кем?
Он смотрел на меня пристально, словно собирался прочесть ответ по губам.
— С тетей.
— Неужели твоя тетя состоит в этом клубе? — явно нарываясь, осведомился Джаггер. — Ей сколько, сорок или пятьдесят? Я как-то не заметил, чтобы здесь кто-то танцевал, опираясь на палочку.
— Ее здесь нет, балда, — усмехнулась я. — Она просто живет в этом городе, а тебе бы лучше...
— Да мне твоя тетушка без надобности. Другое дело — ты.
Он сделал глубокий вдох, словно втягивая меня в себя вместе с воздухом, и облизал могильно-бледные губы.
— Любопытно, как ты вообще сюда попала? Это закрытый клуб, предназначенный только для постоянных членов. А постоянное членство у нас вечное. Но может быть...
— Что?..
— Может быть, ты уже вступила?
Я и охнуть не успела, как он взял меня холодными пальцами за подбородок и повертел мою голову туда-сюда, присматриваясь к шее.
— Отпусти!
— Ну уж нет! Нечего было сюда соваться. Это место не для таких цыпочек, как ты.
— Таких, как я, больше нет.
— Разве не об этом ты всегда мечтала?
Он заглянул мне в глаза, провел ногтем, покрытым черным лаком, по линии выреза моего платья, облизал губы и сверкнул клыками.
Феникс встал между нами. Они с Джаггером уперлись друг в друга взглядами, и брат Луны подался назад.
Вокруг нас собрались члены клуба. Одни толпились за спиной Джаггера, другие — по обе стороны от Феникса.
Все ожидали смертельной схватки, а я не знала, какую сторону предпочесть. О Джаггере мне, по крайней мере, было известно хоть что-то определенное, но вообще-то с учетом напряжения, нараставшего между ними, лучший выход для меня состоял в том, чтобы побыстрее отсюда свалить.
Я отбежала на несколько ярдов, укрылась за черным занавесом, перевела дух и осторожно выглянула.
У меня не было полной уверенности в том, в какой именно клуб я попала, но догадка очень даже имелась. Напитки с кровью, сверкающие клыки, вечное членство — все это наводило на определенную мысль. Для проверки того, верна ли она, существовал очень простой способ.
Я полезла в сумочку, достала зеркальце Руби, навела на публику, толпившуюся позади меня, набрала воздуха и заглянула в него.
Клуб и танцпол, переполненный народом, в зеркальце виделись пустыми.
Я попала в настоящий «Гроб-клуб»!

5

Я пролетела мимо Дракона, фильтровавшего посетителей, взбежала по ступеням и выскочила на улицу через главный выход «Гроб-клуба». Где-то за моей спиной раздавался звук мотоциклетного мотора. Я испугалась, что было сил припустила по улице и перехватила тетушку Либби возле музыкально-фольклорного центра, чем весьма ее удивила. Она как раз выходила с африканским барабаном.
Потом я свалилась на тетушкину тахту, но заснуть не могла, а когда на улице посреди ночи затарахтел мотоцикл, села и выглянула в окошко, завешенное бледно-голубыми шторами. Феникса, да и вообще каких-либо байкеров видно не было. Я снова улеглась на тахту и принялась прокручивать в голове события прошлой ночи.
Я воображала, будто уже всего навидалась и знала о потустороннем мире все, что только могло быть известно смертному, и вдруг окунулась в новое, совершенно невероятное приключение. Мне казалось, что моя жизнь обогатилась сверх меры уже тогда, когда я прознала про истинную сущность Александра. Затем мне повстречались Джаггер, Луна и Валентин, отличавшиеся весьма кровожадными замашками. Я родилась в Занудвилле, где самым грандиозным событием считался ежегодный весенний карнавал, и даже мечтать не могла о том, что в один прекрасный день не только столкнусь с чем-то подобным, но и окажусь в самом настоящем вампирском клубе, где меня примут за свою.
Одно дело мои девичьи разговоры с Луной, встречи с Джаггером в Занудвилле, и совсем другое — сегодняшняя история. У меня теперь прибавилось опыта. Танцевать с вампирами — это вам не прогуливаться по торговым рядам с Беки. Погрузиться в их мир — это совсем не то, что повстречать кого-то из них в своем. Мне выпало увидеть, какой на самом деле оказалась потусторонняя жизнь.
В склепе вампиры не опасались смертных, могли позволить себе быть собой, и что же? Они танцевали, выпивали, флиртовали — все как в любом альтернативном молодежном клубе, за одним исключением. Все его члены пили настоящую кровь.
Я прокрутила все в памяти. Меня удивляло, почему Джаггер застрял в Хипарьвилле. Не лучше ли ему было вернуться в Румынию вместе с Луной и Валентином? Что за личность этот Феникс? Какая сила так притягивала к нему не только меня, но и целую шайку по-настоящему страшных вампиров? Не будет ли от него еще больше проблем, чем от Джаггера? О чем именно его просили приятели?
Хуже всего в моем новом положении было то, что я не могла рассказать Александру ни про Примуса с Отравой, ни про мое посещение «Гроб-клуба». Более того, мне нельзя было обмолвиться с ним и словом насчет проникновения в склеп, знакомства с Оникс и Скарлет, встреч с Джаггером и Фениксом.
Ведь Александр покинул Румынию в первую очередь именно из-за этих мрачных, смертельно опасных потусторонних существ. Он был рожден в мире хищников, но чувствовал себя в нем чужим. Если мой возлюбленный узнает, что у него под носом работает частный вампирский клуб, то он ощутит еще большее одиночество.
Конечно, Александр уже вполне мог прознать о кругах на полях и о подпольном клубе. Не исключено, что они с Джеймсоном и задержались в Хипарьвилле именно ради того, чтобы выяснить, что же тут творится. Но если так, то почему он не поделился со мной?
Может, мне нужно все прояснить, рассказать ему о Джаггере и о Фениксе? Но я не хотела грузить Александра заморочками, связанными со склепом. Ведь это могло бы снова отсрочить его возвращение в Занудвилль. Нет, пожалуй, на настоящий момент лучше было оставить все как есть.
Александр мог бы догадаться о моем проникновении в клуб, если бы увидел пластиковый браслет. Я, конечно, не хотела ничего от него скрывать, но должна была все обдумать и принять правильное решение. Браслет можно было срезать, но тогда меня в следующий раз не пустили бы в это заведение.
Решение нашлось быстро. В моей дорожной сумке лежал махровый матерчатый напульсник. Я легко надела эту штучку поверх пластикового браслета и надежно укрыла его от посторонних взглядов.
Проделав все это, я вообразила себя в усадьбе, в объятиях Александра. Мы лежим, укрывшись, в его гробу, который стоит в огромной мансарде. Ничто извне, будь то мир смертных или потусторонний мир, не отвлекает нас от счастья разделенной любви.

6

Я понятия не имела, сколько сейчас времени, знала только, что нахожусь в склепе. Катакомбы кишели вампирами — алчущими, кровожадными, беспощадными. Эти существа таились в проходах и кишели на виду. Неожиданно меня окружила целая толпа членов клуба. Танцпол был превращен во что-то вроде средневекового баптистерия. В самом его центре, в середине земляного круга, среди шестифутовых канделябров стоял закрытый гроб. На деревянных тронах, покрытых резьбой ручной работы, восседали две мрачные фигуры, похожие на вампирских королей. Их лица закрывали капюшоны.
— Свежая кровь! Свежая кровь! — завели нараспев члены клуба.
— Что тут творится? — спросила я Оникс и Скарлет, отыскав наконец их в толпе скандирующих вампиров.
— Мы принимаем нового члена, — восторженно сообщила Оникс.
У меня скрутило желудок. Мне вовсе не улыбалось становиться свидетельницей того, как кто-то, образно говоря, попадет на клык.
— Кого? — спросила я.
— Тебя! — рассмеялась в ответ Скарлет.
Все присутствующие разом обернулись, подхватили меня и, передавая с рук на руки, понесли над толпой, словно королеву этого места.
— Свежая кровь! Свежая кровь! — выкрикивали вампиры.
Я отчаянно пыталась вырваться, но две руки с черно-красными ногтями и две ноги в солдатских ботинках были бессильны против целого моря кровожадных вампиров.
— Я не готова! — вырвался у меня крик. — Я жду Александра!
Я и опомниться не успела, как вампиры с горящими глазами уложили меня на гроб. Они схватили меня за руки и лодыжки, продолжая скандировать:
— Свежая кровь, свежая кровь!
— Отпустите! — заорала я и задергалась, но члены клуба держали меня крепко.
Потом я заметила в толпе пару знакомых лиц и обратилась к ним:
— Примус, Отрава, скажите им хоть вы, что я еще не готова!
— Сказано же тебе было, что «Гроб-клуб» изменился, — ответил Примус.
— Ты должна была остаться с нами, но вместо этого поддалась любопытству и открыла дверь склепа, — добавила Отрава. — Мы теперь тоже стали членами клуба!
В ее рту сверкнули клыки.
Члены клуба, одетые в плащи с капюшонами, поднялись со своих тронов. Тот из них, что был пониже, держал в одной руке кубок. Он окунул в него пальцы, побрызгал мне на шею теплой жидкостью, похожей на расплавленный воск, и кончиками пальцев нанес несколько легких мазков, рисуя кровавый крест.
— Нет! — выкрикнула я. — Отвали от меня!
Вампир откинул капюшон. Всем стали видны красные глаза и белые волосы. Это был Джаггер!
Я обернулась к толпе, туда, где стоял Александр. Возлюбленный смотрел на меня, и я почувствовала, как он разочарован и огорчен тем, что увидел меня здесь, в «Гроб-клубе». Я подалась было к нему, но он отступил и затерялся в толпе.
Еще один вампир с закрытым лицом подступил ко мне. Вампирша с золотыми клыками откинула его капюшон, открыв взгляду пурпурную шевелюру.
Феникс злорадно ухмыльнулся, показав клыки, острые, как ножи, потом наклонился и вонзил зубы мне в шею.
— Нет! — попыталась крикнуть я, но лишилась голоса и мгновенно проснулась вся в поту, держась руками за горло.
Многоцветные фигурки танцевали на каминной доске. Рядом с антикварным креслом-качалкой лежал африканский барабан. Солнце уже поднималось над деревьями, и его свет проникал в окно. У меня перехватило дух, но в следующий миг я облегченно и глубоко вздохнула, ибо поняла, что нахожусь в безопасности, в тетушкиной квартире, лежу на тахте в ее гостиной, под надежной защитой восходящего солнца. Я натянула на голову одеяло и постаралась снова заснуть, чтобы мне приснился тот единственный вампир, которому я доверяла, — Александр Стерлинг.

* * *

На следующий день, когда я продрала глаза, выползла в домашних штанах на тетину кухню и баюкала в ладонях чашечку кофе, в двери повернулся ключ.
Вошла тетя Либби. На ней был фирменный блейзер «Счастливого дома», в руках — полные пакеты продуктов.
— Я бы спросила тебя насчет того, как ты хотела бы провести сегодняшний день, — заявила она, когда я помогла ей перенести покупки на кухню. — Да только он уже почти прошел. Поэтому спрошу по-другому. Как бы ты хотела провести сегодняшний вечер?
— Ну.
— Конечно, ты, наверное, еще не отдохнула после вчерашнего, так что, если хочешь остаться дома…
Когда мы с Александром ужинали прошлым вечером в усадьбе, он обещал сегодня сводить меня в «Гроб-клуб». Мне не хотелось морочить тетушке голову, да и от своего кошмарного открытия насчет склепа, полного вампиров, я еще не отошла. Но больше всего мне не терпелось увидеть Александра и осуществить-таки свою мечту — потанцевать с ним в «Гроб-клубе».
Так или иначе, тетя ждала ответа. Разумеется, фраза «У меня уже есть свои планы» не годилась в качестве такового. Не пристало мне жить в ее доме, есть за ее столом и при этом эгоистично строить собственные планы, в которых для нее не было бы места.
— Полагаюсь в этом на тебя, — наконец ответила я. — Вечер в твоем распоряжении.
Странно, но тетушка Либби молчала и продолжала выгружать продукты.
— Можем посмотреть кино, пойти в джаз-клуб или пройтись по бутикам, — предложила я.
Однако вопреки ожиданиям мои идеи не вызвали ответного энтузиазма.
— Или у тебя другие планы?
— Именно так, — подтвердила тетушка с убитым видом.
— Так давай двинем туда, куда ты задумала.
— У меня свидание.
— С Девоном?
Она кивнула и сказала:
— Я, конечно, ужасная тетя. Сама не пойму, как это вышло, но когда Девон позвонил мне сегодня во время ланча и предложил провести вместе вечер, «да» вырвалось у меня само собой.
— Вот и здорово.
— Ничего не здорово! Это было неправильно. Сейчас позвоню ему и отменю встречу.
Тетушка потянулась к своему беспроводному телефону, но я перехватила ее руку.
— Даже и не думай!
— Тогда и ты пойдешь со мной.
— Шутишь? Испортить тебе первое свидание? Даже мне понятно, что это будет конец всему.
— Но я не могу оставить тебя одну. Куда это годится, чтобы шестнадцатилетняя племянница торчала одна-одинешенька в тетушкиной квартире. Недаром вчера вечером ты сбежала от скуки и явилась ко мне на занятия.
Однако у шестнадцатилетней племянницы не было ни малейшего желания отираться в качестве третьей лишней на свидании тети с ее новым воздыхателем.
— Что-что, а скучать мне будет некогда. Это я обещаю. Нам на лето задали уйму внеклассного чтения, вот за него я и возьмусь.
Тетя подняла бровь.
— Знаешь, а ты больше похожа на своего отца, чем я думала.
— Или, по крайней мере, на Малыша Билли.

7

Когда мы с Александром прибыли к «Гроб-клубу», мотоцикл Феникса уже стоял на ВИП-парковке.
— Крутой байк, правда? — заметил Александр, проходя мимо.
— Но далеко не такой крутой, как ты, — ответила я и сжала его руку.
Мы присоединились к веренице посетителей.
Конечно, мне обидно было представлять себе Феникса, входящего в клуб небрежной походкой, точно особа королевской крови, в то время как мы с возлюбленным топтались в хвосте очереди. С другой стороны, а где мне еще быть? Александр рядом со мной, и скоро мое желание осуществится. Это будет незабываемая ночь.
Правда, я не могла не думать о том, что Стерлинг все-таки вампир. Стоит ему только клыки показать, и пожизненное членство в склепе вместе с ключом окажется у него в кармане.
Однако если бы я сказала любимому, что уже была здесь без него, то он мог бы рассердиться. Нельзя было упоминать и о том, что я видела Джаггера. В этом случае мой вампир обязательно понял бы, что я побывала в клубе. Ведь он считал, что его враг вернулся в Румынию, а тот думал, что Стерлинг находится в Занудвилле. Стоило ли мне развеивать эти заблуждения? Я уже создала для своего гота достаточно проблем, когда фактически навела на него Джаггера, поэтому решила, что буду держать свои черные губы на замке, хоть это и не просто.
Мы с Александром вошли в «Гроб-клуб», держась за руки, так горделиво, словно явились на звездную вечеринку. Ведь и он, и я так привыкли повсюду чувствовать себя изгоями, что не могли не радоваться возможности оказаться наконец там, где все выглядели так же, как мы.
Я испытывала эйфорию, стоя со своим собственным возлюбленным вампиром под безжизненными манекенами. Толпа и музыка казались мне куда более заводными, чем в прошлый раз. Сегодня посетители не были настолько сосредоточены сами на себе. Многие девчонки буквально пожирали взглядами моего спутника. Поначалу это мне даже льстило, как будто я явилась под руку с рок-звездой, потом стало раздражать, поскольку чуть ли не все девицы в микроскопических юбчонках, зато с огромными вырезами, беззастенчиво на него пялились. Они что, не видят, что он не один?! Да, конечно, на меня тоже парни посматривали, но на Александра таращилась буквально каждая девица, мимо которой мы проходили, словно это был Крис Энджел, собравшийся показывать магические фокусы.
Наконец я подтащила его к бару.
— Ты это видел?
— Что именно? — простодушно спросил Александр.
— Девушек.
— Каких девушек?
— Ну, привет! Ты беспокоился насчет того, чтобы привести в бар меня, а выходит, что это мне нужно было беспокоиться насчет тебя.
— Не понимаю, о чем вообще речь, — серьезно заявил он.
— Да о том, как на тебя девушки смотрят.
Александр вспыхнул, потом негромко рассмеялся.
— Я знаю только одну девушку, которую хотел бы видеть. Она как раз здесь.
Крепкая женщина, выглядевшая так, словно она стояла за стойкой со дня изобретения пива, спросила, что нам налить. Мы решили освежиться безалкогольными «Гильотинами».
На фоне задников неоновых надгробий Стерлинг выглядел божественно. Его чувственные глаза нежно смотрели на меня. Мне редко доводилось видеть его таким счастливым, и казалось, будто он хочет лишь одного — быть вместе со мной в этом клубе. Он обнимал меня за плечи, словно желая защитить от всех напастей. Мы крепко сцепили пальцы, но даже при этом меня не покидало сострадание к его одиночеству.
Подумать только, сколько времени мой возлюбленный проводил в своей мансарде! В обоих городах компанию ему составлял лишь чудной дворецкий, хотя, конечно, преданный и заботливый. Естественно, я была несказанно рада возможности побыть сегодня с ним.
При этом я, разумеется, просто не могла не гадать о том, что же такое затевается в склепе. Может, его хозяева привлекают новых членов в это вампирское общество? Откуда берутся эти самые новые члены? Верно ли, что Феникс и Джаггер готовы вцепиться друг другу в глотку?
Мне до смерти хотелось рассказать Александру о подпольном клубе, но ведь он оставил Румынию именно потому, что не желал жить в обществе кровожадных вампиров. Стерлинг выбрал для себя общество смертных, подражавших этим существам, и терпеть не мог вампиров, прикидывавшихся обычными людьми. Кроме того, я не была уверена в том, что смогу найти ту самую потайную дверь, похожую на гроб.
— Какая-то ты рассеянная, — заметил Александр.
— Просто думаю о тебе, вот и все.
— А зачем тебе обо мне думать? Я же здесь, с тобой.
Он наклонился и прикоснулся губами к моей щеке, да так, что я вся затрепетала.
Потом любимый поставил наши напитки на стойку, взял меня за руку и повел танцевать. На протяжении всего следующего часа мы кружились, отплясывали и зажигали, совсем забыв о различиях между смертными и бессмертными.
Наконец, когда одна мелодия закончилась, а диджей еще не успел запустить другую, я улучила момент, чтобы перевести дух, и случайно увидела на балконе кое-кого знакомого. Он сидел на скамейке, сделанной, разумеется, в форме гроба. Свет канделябров падал на призрачно-белые волосы с кроваво-красными кончиками.
Я взяла Александра за руку и потащила на другой конец танцпола, не просматривавшийся с балкона. Еще не хватало, чтобы Джаггер разболтал ему о том, что я посещала склеп! Сама расскажу, только вот выберу подходящий момент.
— Куда ты меня ведешь?
— Мне показалось, что здесь нам будет лучше.
— Тут такая толчея, дышать нечем. Почему бы нам не посидеть вон там? — предложил он и указал на скамейки, стоявшие по ту сторону танцпола.
— Да ладно, все в порядке.
— Ты выглядишь усталой. Думаю, самое время передохнуть.
Он вытащил меня из-под нависавшего балкона на открытое пространство и собрался было повести прямо через центр танцпола, который с балкона был виден как на ладони.
— Нет, — сказала я и потянула его назад.
— Да в чем дело?
— Хочу присесть.
— Куда? Стулья-то вон где.
Александр смотрел на меня с любопытством и недоумением. Но ведь если бы я сказала ему, что Джаггер здесь, то он, пожалуй, задержался бы в Хипарьвилле, причем неизвестно, на какой срок. Возможно, эта причина заставила бы его сделать свое пребывание здесь куда более долгим, чем та, первая, которая его сюда привела.
— Ладно, — сказал он. — Идем.
Больше всего меня волновала безопасность Александра. Пусть даже они с Джаггером вроде бы помирились, но откуда мне знать, как Максвелл отреагирует на его появление в клубе?
— Я тут увидела, или мне показалось...
— Увидела что?
— Не «что», а кого. Джаггера.
— Здесь, в клубе? — уточнил Александр после недолгой паузы.
Я кивнула.
— В мой прошлый визит сюда, несколько месяцев назад, я как раз здесь с ним и познакомилась. Ромео отвел меня к нему на балкон. Тогда я думала, что иду к тебе. Так вот, сейчас он тоже там.
— Наверху? Что он там делает? — спросил Александр.
— Я боялась, что если ты узнаешь, что Джаггер был здесь, в клубе, то больше не вернешься в Занудвилль. Но если он увидит, как ты здесь танцуешь, то я уж и не знаю, чего ждать. Ведь старший брат Валентина считал, что ты уехал из города.
Александр завел меня обратно под балкон и прислонился к колонне.
— Хорошо, — сказал он, убирая волосы с моего лица. — Я вернусь в Занудвилль независимо от того, здесь Джаггер или в Румынии.
— Правда?
— Я же сказал.
Я притянула его к себе, крепко поцеловала и заглянула в темные глаза. Кажется, пришло время сообщить Александру про настоящий «Гроб-клуб».
— Мне нужно тебе кое-что рассказать.
— Мне тоже. Лучше, чтобы Джаггер не знал, что я здесь.
— Но после всего того, что ты сделал для его семьи, ему следовало бы как минимум купить тебе выпивку. Мне, правда, нужно...
— Не стоит испытывать судьбу. Пусть лучше он думает, что я в Занудвилле.
— Хорошо.
— Так что ты собиралась мне сказать?
— Что нам снова пора пойти потанцевать.

8

Александр поцеловал меня на прощание у дверей тетиной квартиры и сказал, что не сможет встретиться со мной следующим вечером, потому что у него и Джеймсона намечены кое-какие дела. Меня это, конечно, огорчило, но ведь я нагрянула в Хипарьвилль, нe предупредив возлюбленного, поэтому мне приходилось мириться с тем, что он окажется занят.
В конце концов, раз свидание не состоится, буду крепить родственные связи. Нам с тетей не помешает провести вечерок вместе.
На следующий день я, как обычно, встала поздно. К счастью для меня, тетя Либби тоже не была ранней пташкой. Я потянулась, выбралась из объятий уютного одеяла и увидела, что она в домашнем кимоно по колено пьет травяной чай и слушает радио.
— Уже больше двух, — тонко подметила я, указывая на ее каминные часы и удивляясь тому, сколько продрыхла.
Впрочем, еще больше меня удивило то, что и тетя еще не одета.
— Вчера был нелегкий день, и я решила, что имею право как следует отдохнуть. — Тетушка Либби налила мне чашку кофе и указала на вегетарианский сэндвич. — У меня на примете есть интересное местечко, куда мы могли бы сходить вместе, — заявила она, поставив передо мной тарелку.
— Неужели у тебя не намечено пылкое свидание с Девоном? — пошутила я.
— Нет, свидание только завтра вечером. Кстати, я сообщила ему, что возьму с собой тебя.
— Ни за что на свете!
— Прости, но вопрос решен. Он уже сказал, что мы все вместе идем на фестиваль искусств.
— Ладно, у тебя есть еще сутки, чтобы убедить меня в том, что это хорошая идея. А что ты там говорила насчет куда-то сходить?
— Слушай, в городе есть клуб, где с девяти до одиннадцати вечера устраивают вечера для тинейджеров.
Я закатила глаза, представив себе эту муть в стиле диско.
— Он называется «Гроб-клуб», — продолжила тетя.
— Прошу прощения?
— По-моему, тебе там самое место. Не в гробу, конечно, а в таком вот готском клубе. Мне кажется, тебе стоило бы туда сходить.
— Грандиозно!
— Сама-то я, наверное, старовата для таких тусовок, но, с другой стороны, почему бы и нет!
В этом была вся тетя Либби. Плевать она хотела на то, кто что подумает. Насколько я помнила, она всегда маршировала только под свой собственный барабан, а уж африканский он или нет — дело десятое.
— Стало быть, у нас есть несколько часов на то, чтобы раздобыть для меня наряд, подходящий для такого заведения. А то ведь в моем гардеробе вряд ли найдется что-нибудь темное.
Тетушка Либби то до одурения стучала в тамтам, набивая мозоли, то срывала на сцене голос, но она всегда и во всем выкладывалась на сто десять процентов. Подход к посещению ночного клуба в компании шестнадцатилетней племянницы у нее был точно такой же.
— Так куда мы двинем? — спросила я. — В готский бутик?
Тетушка рассмеялась.
— Нет, я собираюсь найти кое-что особенное. Идет?
Через несколько минут мы уже припарковались на площадке, усыпанной гравием, и поднялись по лестнице в здание бывшей начальной школы, в котором теперь обосновалась местная труппа. Тетя таскала с собой ключи от машины, подъезда, почтового ящика, квартиры, а еще и от театра. Ей потребовалось время, чтобы найти в увесистой связке тот из них, который открывал бывшую школьную дверь, но поиски увенчались успехом.
Мы двинулись по главному коридору, увешанному афишами, прошли мимо кабинета директора, кафетерия, питьевого фонтанчика с деревянной подножкой, рассчитанной на малышей, и приблизились к двери с номером «три». Когда-то здесь была классная комната для десятилетних учеников, теперь на двери красовалась табличка с надписью «Костюмерная».
Классная доска и картотечные шкафчики оставались на своих местах, а вот учительский стол и парты были убраны. Их то ли продали с торгов, то ли передали новой начальной школе. Все помещение было загромождено штабелями коробок с наклейками «Шляпы», «Шарфы» и так далее, а на целых рядах вешалок пылились сценические костюмы. Их запах смешивался с еще не выветрившимся запахом учебников. Мы с Либби переступали через коробки и копались в ворохах одежды с единственной целью — чтобы в моей тетушке мог проявиться внутренний гот.
— Это так здорово, просто слов нет, — тараторила я, перебирая шмотки. — Не могу себе представить, чтобы кто-то еще пошел на такое ради меня.
— Шутишь? Мне это нравится.
Тетя и вправду перебирала платья на вешалках, лучась от восторга.
— Должна признаться, это одна из причин, почему меня так привлекает сцена. Она дает возможность преображаться, менять стиль, не выглядеть всю дорогу одинаково. А то ведь и обалдеть можно, долго не меняя образа.
— А я не могу представить тебя другой. Ведь о человеке судят по его манере одеваться. Речь, конечно, идет не о бисере или там браслетах. Просто ты в любом случае умеешь оставаться самой собой и ни под кого не подстраиваешься.
— Я уже давным-давно бросила этим заниматься, — рассмеялась тетя.
— А вот мама никак не может понять, что для меня значат моя помада и темная одежда. Я ведь ношу татуировки не ради того, чтобы позлить ее, а для себя, потому что это мое.
— Моя мама тоже не понимала моих пристрастий и увлечений, — сказала тетушка Либби, чуть помолчав. — Дело ведь не в том или ином стиле, не в дизайнерах и ярлыках, а в самовыражении, в собственной позиции.
Я улыбнулась. Эти слова нашли отклик в моей душе. По манере одеваться мы с тетей Либби различались как день и ночь, зато сходились на том, что каждый имеет право на самовыражение.
— На то, чтобы понять, кто я, у меня ушли годы, — промолвила тетя. — Хотя на самом-то деле я знала это всегда, во всяком случае с твоего возраста. Просто очень многие люди, окружавшие меня, имели свое представление насчет того, какой мне следует быть, и покоя мне не давали, если я этому представлению не соответствовала. Твой отец с годами вполне вписался в истеблишмент, а вот я сохранила свои хипповые фенечки, альбомы «Пинк Флойд», левоцентристские идеалы и в конце концов нашла людей, которых устраиваю такой, какая есть.
— Для меня очень важно то, что ты поменяешь свой образ ради одного вечера, который мы проведем вместе.
— Выходит, теперь мы с тобой стали еще ближе, — улыбнулась тетушка Либби.
— Вот черное платье с корсетом.
И я вытащила его из кучи костюмов.
— Я его надевала, когда играла Елену, — припомнила тетушка. — Мы тогда ставили Шекспиpa, «Сон в летнюю ночь». Потом я неделю вздохнуть не могла. А как насчет этого? — спросила тетушка, нахлобучив шляпу ведьмы, не иначе как из невостребованного реквизита к «Волшебнику страны Оз».
— Боюсь, малость перебор, — ответила я.
Потом она отыскала глухое черное платье пуританского покроя.
— Вот это неплохое. Если его укоротить на несколько дюймов, то, пожалуй, будет просто замечательно.
— Думаю, полный отпад, — сделала я ей комплимент.
Вдоль стены под окнами тянулись картонные коробки с надписями «Мужск.», «Женск.», «Детск.».
Я взяла верхнюю коробку с женской обувью и принялась в ней рыться. Чего там только не было! От ковбойских сапог до шлепанцев, от галош до туфель на шпильках.
— Ага, вот подходящие туфельки! В них с черными колготками и в этом платье «Тигель» ты будешь смотреться как...
— Как повзрослевшая Венсди Адамс, — закончила за меня тетя.
— То, что надо! — с энтузиазмом воскликнула я.
Потом мы вернулись домой к тетушке, и пришло время сотворить макияж мечты Рэйвен Мэдисон. До сих пор моими наивысшими достижениями в этой области были советы, которые я давала Беки перед свиданиями с Мэттом.
Теперь, устраивая собственное шоу визажиста, я сочла необходимым избавиться от всех элементов загородного стиля с присущими им пастельными, цветочными и хрустальными оттенками и заменить их кроваво-красными, кислотными и могильно-черными. Работенка меня ожидала еще та, это не Беки консультировать. Мне предстояло превратить тетушку, хипповатое «дитя цветов» во всем, от золотисто-каштановой макушки до пальцев ног, покрытых зеленым лаком, в настоящую царицу ночи.
Пока одна ее рука отмокала в лавандовой воде, я покрывала черным лаком ногти на другой.
— Так, раз время есть, расскажи мне о своем кавалере.
Я обхаживала ее, как профессиональный мастер из салона красоты.
Рассказывая о своем обеде с Девоном, тетушка Либби хихикала, словно мы были лучшими подружками.
— Он не похож ни на одного мужчину из тех, с которыми я когда-либо встречалась. Терпеливый, внимательный. Всегда выслушивает до конца.
— А у тебя есть его фото?
— Да у нас было всего одно свидание. Кроме того, он не любит фотографироваться.
«Любопытно», — подумала я.
Пока тетины ногти подсыхали, я припорошила ее лицо, тронутое солнцем, легчайшей белой пудрой, придающей бледность, подвела глаза, заострив их уголки, на веки наложила могильно-черные тени, не поскупилась на тушь для ресниц и в качестве завершающего штриха накрасила губы вампирской помадой кровавого оттенка.
Далее последовали кружевная тесьма на шею, серьги в виде роз и массивные черные браслеты, после чего я застегнула молнию на ее только что подшитом платье.
По завершении операции я быстренько достала свои клубные одежки и уединилась в тетушкиной спальне. На наведение красоты у меня ушло гораздо больше времени, чем на автобусную поездку до Хипарьвилля.
— Эй, боюсь, я тут расплавлюсь, — крикнула Либби, постучавшись ко мне. — Давай побыстрее. А то мне тоже хочется посмотреть, как я выгляжу.
Я опрыснула волосы лаком и открыла дверь.
— Bay! Вот это да! — воскликнула она.
Я повертелась перед ней, как настоящая модель, демонстрируя черное мини-платье с темно-фиолетовым корсажем и зазубренным подолом. В нем и в демонически-черных кожаных сапогах с пряжками в склепе я запросто сошла бы за вампиршу, а в «Гроб-клубе» — за вполне взрослую девушку, при этом оставаясь самой собой. У меня появилась возможность появиться там именно в этом качестве, пусть даже и с тетушкой Либби.
Правда, оказалось, что она думала иначе.
— Рядом с тобой я выгляжу так, будто ты моя внучка!
— Брось! Мы выглядим как сестры.
— Ради таких комплиментов я готова пойти, куда тебе захочется. С чего начнем? Может, с кладбища?
— Нет. Ты готова себя увидеть?
— Да уж с час как!
— Играем тут! — возгласила я и повернула тетю к большому зеркалу.
Она увидела отражение, не узнала себя и ахнула, словно смотрела на привидение.
— Ты не находишь, что выглядишь великолепно? — просияв, спросила я.
— Хм... это не совсем то, к чему я привыкла.
— Я сделала тебя такой, как я! — в восхищении вырвалось у меня.
Последовало гробовое молчание, потом тетя осторожно, словно опасаясь задеть мои чувства, промолвила:
— Никто на свете не может быть такой, как ты, Рэйвен. Ты неповторима и прекрасна.
— Я могу все это приглушить.
— И думать не смей!
Тетушка схватила зеркальце с ручкой и взбила свои волосы.
— Этот цвет очень стройнит. — Она скривила красные вампирские губы, словно ужасная Мэрилин Монро. — Черный цвет — лучший друг девушек.

9

— Ты только посмотри на эту очередь! — воскликнула тетя Либби, как только мы добрались до «Гроб-клуба». — Как в Нью-Йорке на спортивных состязаниях. Нет уж, мы время терять не будем. За мной!
Она решительно направилась в голову очереди, прямо к охраннику внушительного вида.
— Прошу прощения, меня зовут Либби Мэдисон. Я из городской любительской труппы...
— Либби? — переспросил громила.
Тетушка присмотрелась к нему внимательнее.
— Джейк! — воскликнула она. — Ты-то здесь какими судьбами? На работу устроился?
— На время каникул, — пояснил он, принимая у девчонки из очереди пять долларов за подростковый билет. — А вас я еле узнал.
— Так ведь я сегодня в клуб собралась. Подходяще выгляжу?
Джейк улыбнулся и пометил штампом ладошку четырнадцатилетней барышни, у которой пирсингов было больше, чем у меня. Ее ручонка оказалась такой узенькой, что штамп еле поместился на ней.
— Рэйвен, это Джейк, — представила тетушка. — Джейк, познакомься с моей племянницей Рэйвен. Знаешь, милая, этот человек играл в нашей постановке «О мышах и людях» по Стейнбеку.
— Рад вас видеть, — ответил он и поставил нам на руки штампы.
— А браслеты разве не нужны? — спросила я.
— Сегодня нет. До одиннадцати в баре сухой закон.
— Откуда ты знаешь про браслеты? — шепотом спросила тетя.
— Э... видела такие в кино.
Джейк вскочил с табурета и, словно швейцар в пятизвездочном отеле, распахнул двери в виде гроба.
Мы с тетушкой проследовали внутрь так гордо, как члены королевской фамилии.
— Тетя Либби, мне очень хочется стать такой, как ты, когда подрасту.
Тетушка задержалась, оценивая интерьер при входе.
— Мне здесь нравится! — сказала она.
Однако мне показалось, что дух клуба претерпел изменения, увы, не в лучшую сторону. Сегодня все смахивало на вечеринку в честь сладкого шестнадцатилетия, только в замогильном стиле. Обилие белой пудры и могильно-серая помада не могли скрыть прыщей, зубных скреп и пузырей жвачки, выдувавшихся подростками, оккупировавшими клуб. Конечно, некоторые из них всерьез торчали от замогильной музыки и экспериментировали с мрачной палитрой в одежде, но в большинстве своем, как мне казалось, ребятишки просто радовались возможности оттянуться без папочки с мамочкой. Готский прикид был у них чем-то вроде маскарадных костюмов.
Тетушка, впрочем, этого не замечала. Она наслаждалась новизной впечатлений, как балдеет под солнцем любитель загара.
— Забавный клуб, — заметила она. — Я и не подозревала, что таких людей, как ты, так много.
— Я тоже.
— Кто это поет? — осведомилась тетя, покачав рукой в такт музыке.
— «Скелетонз».
— Надо будет раздобыть их альбом. Может, скачать из Интернета?
Мы прошли дальше, и я заметила группу готов постарше. Они танцевали, болтали друг с другом, а на младших посматривали свысока, совсем как я. Может быть, мне не помешало бы избавиться от собственных предубеждений?
— Мне нужно залить жажду, — сказала тетушка, увидев бар с затянутыми паутиной бутылками.
— Конечно. Я угощаю.
— Ни в коем случае.
Обслуживала нас та же официантка, что и в прошлый раз.
— Привет! Я тебя раньше не видела? — спросила она.
— Э... нет.
— Готова поклясться, что ты была здесь вчера.
— Ничего подобного.
— Как же! Разве это не ты была со своим парнем? Высокий такой, классный.
— Это были не мы.
— Как ни печально, она была дома, — заявила тетя. — На ночь я посадила ее на цепь.
— Значит, вы с той девушкой просто похожи. Одно лицо!
— С моей племянницей? Мне всегда казалось, что уж ее-то ни с кем не спутаешь.
Тетя прочла названия напитков, вытравленные на могильной плите рядом с кассой.
— Ага, два «Бедлама». Безалкогольных.
— Других мы сегодня и не подаем. Когда посетители в основном тинейджеры, в баре выручки не много.
— Напомни мне об этом, когда мы будем оставлять чаевые, — усмехнулась тетя. — Мне ли этого не знать! Ведь я проработала официанткой уйму времени.
Тетя Либби имела обыкновение со всеми говорить как с друзьями.
Тут я краешком глаза углядела Ромео. Он подошел, чтобы взять вишен из пластикового контейнера, стоявшего как раз напротив меня.
Я пригнулась и принялась бесцельно рыться в сумочке, чтобы спрятать лицо.
— Значит, высокий и классный! — заявила тетушка, подтрунивая надо мной.
— Тетя Либби! — вознегодовала я.
— Стыдиться тут нечего. Я вообще-то вот к чему тебе это говорю. Завелся у тебя парень — и прекрасно! Скажи, пожалуйста, когда я смогу познакомиться с этим Александром Стерлингом?
— Тсс!
— Не поняла. Что не так?
Ромео остановился прямо перед нами и выставил палец в мою сторону, явно пытаясь вспомнить имя.
— Я тебя раньше не...
— Вы ее с кем-то перепутали, — отрезала тетушка. — Рэйвен, пойдем потанцуем.
Мы допили наши напитки и устремились на танцпол.
По правде сказать, меня удивило, как здорово танцевала тетя Либби. Но она ведь была актрисой, большую часть жизни проводила на сцене и уж наверняка часто там танцевала. В этом смысле площадка «Гроб-клуба» оказалась для нее лишь своего рода подмостками, и отплясывала она так, словно показывала свое искусство тысячам зрителей.
Зато и устала тетя Либби раньше меня. Она спросила, не пора ли прерваться. Мы передохнули несколько минут на кушетках в форме гробов и отправились на блошиный мини-рынок. Там у тетушки просто глаза разбежались. Она не знала, с какого лотка или киоска начать, потом указала на россыпь колец, подвесок и браслетов из металла, хрусталя и бисера.
— Давай купим тебе какое-нибудь украшение.
— Ты не должна мне ничего покупать.
— А я хочу. В конце концов, я твоя тетя. Здесь все уникальное, ручной работы. Выбери себе что-нибудь.
На глаза мне попался чудесный кожаный браслет, расшитый бисером. К нему прилагался амулет — крохотная бутылочка приворотного зелья. Я надела его на руку рядом с моим замаскированным пластиковым клубным браслетом и крепко обняла тетушку в знак благодарности.
Затем в поле ее зрения попало нечто интересное, и она воскликнула:
— Карты Таро! Давай узнаем свою судьбу.
— Звучит заманчиво. Только ты первая.
Тетушка уселась за столик, и я поняла, что это мой шанс снова побывать в подпольном клубе. Мне, конечно, не хотелось обманывать ее, особенно после получения такого подарка, но ведь я собиралась отлучиться всего на несколько минут. Столько же времени требуется, чтобы сходить в дамскую комнату и привести себя в порядок. Ясно же, что это была моя единственная возможность снова увидеть клуб. Потайная дверь находилась совсем рядом, главное — поскорее ее найти, и тогда все будет в порядке. Пока тетя узнает всю правду о своих прошлых воплощениях и будущей жизни, я вполне успею обернуться.
— Тетя, я отлучусь в туалет. Не волнуйся, если немножко задержусь. У меня от этих напитков в животе забурчало.
Тетушка Либби не возражала. Она увлеченно беседовала с гадалкой, словно та с давних времен была ее психотерапевтом.
Я попыталась восстановить в памяти путь к потайному входу.
Итак, в прошлый раз я направлялась в комнату упырей, то есть в дамскую, когда меня отвлек туман, исходивший от искусственного льда.
Я остановилась у бара, закрыла глаза, повертелась для пущей дезориентации и продолжила путь, а когда врубилась, что двигаюсь в противоположном направлении, поняла, что цель сейчас будет достигнута. Я увидела стену, окутанную тенями, провела вдоль нее рукой, нащупывая потайную дверь помещения, которое со стороны могло показаться обычным хозяйственным чуланчиком, и нашарила-таки ее. Есть!
Я повернула ручку небольшой двери, надавила на нее изо всей силы. Она открылась в темный коридор, и мне стало ясно, что путь найден верно. Я торопливо прошла по узкому проходу, сбежала по крутой лестнице и оказалась перед крышкой гроба с надписью «Трупик».
Как и следовало ожидать, эта дверь была заперта.
Выбора не оставалось. Мне пришлось постучаться.
Стучала я долго, но безрезультатно, потом чуток подождала в надежде на то, что кто-нибудь спустится по лестнице и поможет мне проскочить. Так прошло несколько бесконечных минут. Я стала дергаться, воображая, как Оникс и Скарлет зажигают на танцполе, пьют кровавые коктейли и с упоением сплетничают.
Тут меня осенило! Как только я раньше не сообразила?
Я вытащила из сумочки мобильный телефон, прокрутила список «Подружки» до имени Скарлет, нажала клавишу вызова и стала ждать соединения, но, похоже, сквозь такую толщу бетона и камня сигнал не проникал. Мне пришлось взбежать на один пролет вверх по лестнице и снова нажать клавишу вызова.
Прозвучал гудок. Потом они пошли один за другим.
«Ну давай, Скарлет! — мысленно просила я. — Ответь!»
Уверенности в том, что она услышит звонок, у меня не было. Ведь в клубе оглушительно грохотала музыка. До чего обидно! Всего лишь какая-то крышка гроба отделяла меня от вампирского склепа моей мечты.
— Алло? — послышался девичий голос.
— Скарлет? — взволнованно спросила я..
— Да.
— Это Рэйвен.
— Да, Рэйвен. Что случилось?
— Я стою у двери склепа. Представляешь, ключ забыла.
— Подожди секундочку, я сейчас подойду.
Через несколько мгновений дверь со скрежетом отворилась. Оникс и Скарлет стояли позади того же Дракона, выглядевшего выходцем из Средних веков.
Девушки взяли меня за руки и провели за занавес. Мы прошли мимо переполненного бара и выбрались на танцпол.
Странно, но даже в мрачной потусторонней атмосфере, столь обычной для этого клуба, я сразу ощутила какое-то особое напряжение. Посетители, ранее общавшиеся столь непринужденно, сейчас посматривали друг на друга недоверчиво, многие шушукались, разбившись на кучки.
Зато мои новые подружки, похоже, не изменились. Скарлет сунула мне в руку ключ-скелет и сжала вокруг него мои пальцы.
— Вот! Теперь для тебя нет никаких замков, — сказала она.
— Но...
— Никаких «но». Мы-то все время здесь.
— А если и не здесь, то все равно вместе, — добавила Оникс.
Я убрала ценное приобретение в сумочку, пока они не передумали.
— Мы надеялись, что ты придешь, — сказала Оникс и повела меня к бару. — Хочешь освежиться? Сегодня покупаешь один напиток, второй получаешь бесплатно.
— Спасибо, не стоит, — сказала я.
Все мои фантазии сводились к тому, чтобы быть вампиром, вести соблазнительную ночную жизнь, любить Александра и вечно наслаждаться его любовью. Но вот о том, что при этом придется глушить кровушку стаканами, прямо как шоколадное молоко, я как-то особо не задумывалась.
— Сегодня я не смогу задержаться здесь надолго. Забежала только, чтобы с вами повидаться, перекинуться парой словечек.
— Мы так рады тебя видеть! — воскликнула Скарлет. — Тут столько всего происходит.
Она схватила меня за руку и потащила через катакомбы. Я озиралась по сторонам, пытаясь запомнить дорогу по каким-нибудь вехам, но в памяти отложились только несколько дюжин черепов, вмурованных в стену туннеля, да надгробия и могилы, возле которых во множестве тусовались вампиры.
Потом Оникс отвлекла меня вопросом:
— Как твое вчерашнее свидание?
— Э... классно!
Мы прошли мимо загадочной фигуры, таившейся в тени. Разглядеть незнакомца было невозможно, но ароматические свечи, расставленные на полу алькова, отбрасывали пятнышки света на мотоциклетные сапоги. Через несколько шагов я оглянулась и опять ничего толком не увидела.
Мы поднырнули под низкую арку, украшенную вывеской «Камера пыток», и оказались в помещении, меблировка которого состояла из электрического стула, дыбы и плахи. Еще там имелось с полдюжины столиков, расставленных на тяжелой деревянной платформе, которая медленно вращалась. Чуть в стороне находился бар, такой большущий, что сгодился бы и для свадебного торжества.
Мы устроились за единственным свободным столиком.
— Почему ты не приводишь сюда своего друга? — спросила Скарлет.
— Я не уверена, что ему понравится в клубе.
— Он что, смертный? — удивилась Оникс.
Обе девушки с интересом ожидали моего ответа, и я с ним не замешкалась, благо на сей раз не было необходимости что-нибудь выдумывать:
— Нет, мой парень не смертный. Он вампир.
Это был первый случай, когда я открыто заявила кому-то о том, что встречаюсь с вампиром. Была у меня попытка признаться в этом Беки, но та приняла мои слова за шутку, а вот сейчас я почувствовала огромное облегчение, ну прямо гора с плеч.
— Да, мой парень вампир, — с гордостью повторила я.
— Тогда тебе нужно привести его сюда, — уверенно заявила Оникс. — Клуб создан специально для своих.
— Но это может измениться, — с заговорщическим видом добавила Скарлет.
— Почему? — полюбопытствовала я.
— Поговаривают, что кое-кто хочет перехватить бразды правления.
Кто же именно? Мне тут же пришел на ум Феникс, его тайные встречи и разговоры со своими сторонниками. Он-то как раз способен претендовать на лидерство — магнетически притягательный, загадочный и опасный, умеющий находить сторонников и вести их за собой.
— Феникс, — прошептала я.
— Что? — спросила Скарлет. — Музыка громкая, ничего не слышно.
Тут у меня по коже пробежали мурашки. Я оглянулась и увидела Феникса. Он сидел на электрическом стуле и сверлил меня взглядом.
Мое сердце провалилось на дно желудка. Я сидела рядышком с двумя подружками из вампирского племени и при этом смертельно боялась существа, находившегося у меня за спиной.
— Да так, ничего, — пролепетала я.
Феникс сидел довольно далеко и вроде бы никак не мог меня услышать. Музыка в клубе громыхала громче, чем мое бедное сердечко, но мне казалось, что этот вампир слышит каждое слово.
— Этот клуб всегда был самым клевым местом для встреч, — начала Скарлет.
— Весь смысл его существования как раз в том, чтобы можно было общаться без опаски, — подхватила Оникс.
— Поэтому среди нас много противников нововведений. Клуб раскололся, — заявила Скарлет, покачав головой.
Мне хотелось узнать как можно больше, поэтому я подалась к девушкам поближе и прошептала Оникс в самое ухо:
— Расскажи про него.
— Про кого?
Она придвинулась мне навстречу.
— Что? — Скарлет отбросила за плечо свои пышные локоны. — Ничего не слышу.
— Ее интересует один парень, — пояснила Оникс.
— А я думала, у нее есть друг, — фыркнула Скарлет.
Оникс легонько толкнула подругу локтем, а потом с любопытством спросила меня:
— Так про кого рассказывать-то?
Я приложила палец к губам и зашептала:
— Он меня не интересует. То есть интересует, но не в том смысле. Ты только сейчас не смотри!.. Он сидит прямо позади меня на электрическом стуле.
Оникс изо всех сил старалась незаметно разглядеть помянутого парня, Скарлет уставилась прямо на ограждение.
— Ты о ком? О бармене?
Я покачала головой.
— Нет, не о нем.
— Она имела в виду парня, сидевшего вон там, — указала Оникс. — Правда, сейчас там никого нет, ни на электрическом стуле, ни рядом с ним.
Я обернулась. Электрический стул действительно был пуст.
— Кто это так тебя заинтересовал? — осведомилась Скарлет.
— Да так... никто.
— Нет уж, выкладывай! — потребовала Оникс.
— Там был байкер с пурпурной шевелюрой, — призналась я.
— Из тех, что тебе нравятся? — уточнила Оникс. — Крутой, загадочный, опасный?
— Нет, у меня уже есть парень. Просто мне кажется, что он всю дорогу прячется в тени и следит за мной.
— Пока никого похожего не замечаю. Но я бы на твоем месте держалась от него подальше, — предупредила Скарлет.
— Ага, а то его окружают подозрительные типы, — подтвердила Оникс. — Может быть, он...
Она не закончила. К нашему столику неожиданно подошел бармен с подносом, на котором стояли три бокала с красным мартини.
— Мы этого не заказывали, — сказала Скарлет.
— Это от тех двух ребят, вон там, в углу, — пояснил он.
Те самые парни, которые накануне помогли мне попасть в клуб, подняли бокалы.
— Двое парней на трех девушек? Непорядок, — фыркнула Скарлет.
— Полный порядок, — возразила я. — У меня свой парень.
— Да, ты уже говорила. Но ведь они-то этого не знают.
— Говорят, если девушка принимает угощение от незнакомца, то это означает, что она приглашает его за свой столик, — шепнула я девушкам, обернулась к бармену и отказалась от мартини.
— А вот я никогда не откажусь от дармовой выпивки, — промолвила Оникс.
Девчонки рассмеялись и с радостью взяли бокалы с кровавой жидкостью. Но меня интересовала не халява. Мне хотелось побольше разузнать о внутреннем устройстве клуба.
— Так что же, заведение закроется? — спросила я.
— Надеемся, что этого не случится! — воскликнула Оникс. — Мы завели здесь столько прекрасных друзей.
— Да разве есть другое место, где мы могли бы так тусоваться, оставаясь самими собой. Не в кофейню же идти.
— Там точно не подают кофе с молоком четвертой группы, резус отрицательный.
Девчонки покатились со смеху. Скарлет придвинулась поближе ко мне.
— Ты знаешь Джаггера Максвелла?
Я кивнула.
— Еще бы. Такая знаменитость. А что насчет него?
— Когда он несколько месяцев назад открыл клуб, мы наконец получили место для спокойного, безопасного общения. — Скарлет перешла на шепот.
— Сюда стали стекаться и иногородние. Где еще так потусуешься!.. — дополнила Оникс.
— Все было классно, но в последнее время наметились осложнения, — продолжала Скарлет. — Все говорят о том, что у Джаггера на уме новый план.
— Он хочет, чтобы мы больше не таились! — выдала Оникс.
— Но ведь это подрывает сам смысл существования склепа! — резко сказала Скарлет. — Быть прибежищем, о существовании которого известно только нам, бессмертным.
— Джаггер с компанией решили, что истинное место вампиров среди смертных.
— Но многие из нас придерживаются противоположной позиции. Нам нужно хранить чистоту крови и жить особо.
— Попытка раскрыть всем нашу истинную природу чревата опасностью и для смертных, и для нас.
— Джаггер — властолюбец. Ему недостаточно возглавлять склеп, только вот на уме у него не наши общие интересы, а свои собственные.
— Что скажешь? К каким вампирам относишь себя ты? — с интересом спросила Оникс.
Ничего себе! Две настоящие вампирши, одна даже с ониксом в клыке, всерьез спрашивали, к каким вампирам я отношусь. Не говорить же им, что ни к тем ни к другим, потому как я вовсе не была вампиром.
— Лучше держаться особняком, самим по себе, и не высовываться, — решительно заявила я. — Разве смертные готовы принять нас такими, какие мы есть? Я имею в виду, что лучше уж вариться в собственном соку, но не терять своей истинной природы. В конце концов, мы те, кем являемся. Ну не подходим мы чужому миру, так нечего и пытаться!
Все мои слова относились к вампирам в той же мере, что и ко мне самой.
Девчонки заулыбались, выражая согласие. Потом мы почувствовали, что наш разговор кто-то слушает, обернулись и увидели тех двух парней.
Я изобразила улыбку.
— Вы не против, если мы присядем? — спросил блондин.
— Конечно нет, — ответила Скарлет.
Тут я приметила, как в помещении напротив промелькнула лохматая пурпурная шевелюра.
— У меня голова малость закружилась, — сказала я и ткнула пальцем во вращающийся пол. — Отойду на минутку.
Нельзя же было упустить шанс выведать побольше про Феникса. Я выскользнула в холл и затаилась возле гостиной.
Вокруг каменного стола собралась компания вампиров во главе с Фениксом. Да уж, популярности ему было не занимать. Когда он не скрывался в темных углах, вокруг него постоянно вились сторонники.
— Джаггер не понимает, что значит быть вампиром, — промолвил кто-то из компании.
— Пришло время избавиться от него, — добавил другой.
— Ты обязательно возьмешь над ним верх!
— Так и будет! — заявили они в один голос.
— Значит, завтра ночью?.. — уточнил кто-то.
— Я встречусь с ним у круга на поле. Там все и решится, — закончил Феникс.
Я едва успела отпрянуть и скрыться в тени, чтобы не попасться на глаза этой грозной компании, выходившей из комнаты.
Итак, ясно, что Феникс затеял переворот. Но что будет, если он возглавит вампирский клуб? Относится ли Слэйтер к тем вампирам, которые считают необходимым скрытно сосуществовать со смертными? Так или иначе, он вознамерился рискнуть и встретиться с Джаггером на поле, лицом к лицу.
От этих размышлений меня отвлекла вибрация в сумочке. Я вытащила телефон. Звонила тетя Либби.
— Рэйвен, ты куда подевалась? — спросила она озабоченным тоном. — Я заглянула в комнату для упырей. Тебя там нет.
— Да я не туда свернула. Сейчас стою в нескольких ярдах от танцпола, — заявила я вполне правдиво, умолчав лишь о том, что это не совсем тот танцпол.
— Я уже кончила с гаданием. Знаешь, карты Таро предсказывают мне замужество.
— Вот у этого столика и встретимся.
На миг меня кольнуло сомнение, как бы карты не открыли гадалке, а через нее и тетушке, куда именно меня занесло. Впрочем, похоже было на то, что особа, занимающаяся гаданием, сильна лишь в искусстве выманивать у клиентов деньги.
Я вернулась к девушкам, попивавшим мартини и увлеченным болтовней с парнями.
— Эй, куда ты подевалась? — спросила Оникс.
— Да так, осматривалась. Среди этих надгробий и призрак голову потеряет.
Блондин улыбнулся, из уголка его рта вытекла струйка крови. Оникс вытерла ее салфеткой.
— И вообще, мне уже пора.
— Так рано? — удивилась Скарлет.
— Увы. Надо возвращаться.
— Ладно, встретимся завтра, — сказала Оникс, сидевшая уже чуть ли не в обнимку с рыжим парнем.
— Ага, приходи обязательно, — поддержал ее кавалер.
Я вознамерилась вернуться к тетушке Либби, но это оказалось не так-то просто. Меня в очередной раз угораздило заблудиться среди надгробий.
Я не запомнила, как мы с Оникс и Скарлет сюда пришли. Если какие-то ориентиры вроде черепов, вмурованных в стену, и остались в моей памяти, то сейчас ничего похожего на глаза не попадалось. Сейчас я замечала в этих лабиринтах только уйму девчонок, обнимавшихся с парнями. Я заглянула в альков, где компания играла в «Средневековых гробовщиков», потом в другой — там проходили паучьи бега, за ним в третий. В этом играли в «Кровавую бутылочку».
Куда ни сунешься, повсюду тупик.
С перепугу мне захотелось кричать. Ведь если я вовремя не вернусь к тете, то она вызовет полицию и переполошит моих родителей.
Наконец в дальнем конце катакомб я нашла какую-то дверь и попыталась ее открыть, надеясь на то, что уж она-то выведет меня куда надо. Ручки на створке не было, но я пошарила туда-сюда, натолкнулась на щеколду и сдвинула ее. Дверь отворилась, но за ней был не выход из склепа, а жилое помещение. Прежде всего в глаза мне бросилось множество средневековых канделябров, возникло ощущение, что все это уже попадалось мне на глаза, а потом я вспомнила, что уже бывала здесь раньше.
Меня занесло в жилище Джаггера.
Серая металлическая дверь напротив той, в которую я заглянула, была открыта. Аквариум без воды, как и прежде, стоял возле радиатора отопления. В нем среди камней обитал смертоносный тарантул.
В дальнем углу, в круге рассыпанной земли, стоял гроб, весь в готических наклейках.
Мое внимание привлекли деревянный кол со следами земли и травы, моток веревки и несколько досок. Это были те самые причиндалы, с помощью которых, если верить телепрограмме, доморощенные шутники оставляли круги на полях.
Потом я почувствовала, что за дверью позади меня кто-то есть, и медленно повернулась.
Это был Феникс. Темные очки отбрасывали тень на бледное лицо вампира, не позволяя различить его выражение.
— Что ты тут ищешь? — спросил он с сильным румынским акцентом.
Я встревожилась. И правда, с чего бы это мне обшаривать таким манером апартаменты Джаггера или весь склеп? Похоже, Феникс всю дорогу следил за мной, таясь под покровом теней. Мое неведение относительно мотивов его поведения делало ситуацию еще более интригующей и подозрительной.
— Нечего тебе тут вынюхивать. Я провожу тебя наружу.
— В этом нет необходимости, — донесся чей-то голос с другого конца комнаты.
У главного входа в свое жилище стоял Джаггер.
— Это Рэйвен, моя старая знакомая. Ее парня я и вовсе знаю целую вечность.
Два вампира перекрывали оба выхода, один из которых вел в клуб, другой — в коридор. Этот тускло освещенный проход запомнился мне по первому визиту в подземное убежище Джаггера. Окон, а стало быть, и другого пути отхода здесь не было. Деваться мне было некуда.
Я не знала, кого из вампиров предпочесть, но понимала, что мне не хватит ни быстроты, чтобы проскочить мимо любого из них, ни силы, чтобы прорваться. Любой из них легко сможет вонзить клыки в мою плоть, если захочет. И тут я отмочила такое, чего сама от себя никак не ожидала, — рванулась и спряталась за спиной Джаггера Максвелла.
Я предпочла общество злокозненного, но знакомого вампира незнакомцу, затянутому в кожу.
— У нее хороший вкус, — с вызовом сказал Джаггер Фениксу и захлопнул дверь своего убежища, оставив соперника по ту сторону.
У меня не было уверенности насчет того, с чего это Джаггер так со мной разлюбезничался. Может быть, он чувствовал себя в долгу перед Александром, который выручил его младшего братишку? Впрочем, как бы то ни было, Максвелл не заслуживал доверия. Мне казалось, что я непременно увижу его сверкающие клыки и услышу угрозы. Это лишь вопрос времени. Естественно, следуя за ним по сумрачному коридору к грузовому лифту, я держалась настороже, однако никаких выходок с его стороны не последовало. Он вел себя словно рыцарь, сопровождающий королеву.
Потрясающе! Похоже было на то, что он соблюдал перемирие с Александром. Видимо, их взаимное соглашение имело для него значение, как и для моего возлюбленного. Признаюсь, добравшись до лифта без всяких приключений, я едва ли не испытывала разочарование, хотя получалось, что выбор сделала правильный.
Я вошла в кабину. Джаггер остался снаружи и стал закрывать решетчатую дверь. Она со скрипом затворилась, и тут что-то проскочило внутрь и пролетело над моей головой, так близко, что мне пришлось пригнуться. Я оправилась от испуга и заметила летучую мышь. Она кружилась под потолком шахты, вперив в меня взгляд полуночных глаз.
Единственная лампочка осветила лифт так же внезапно, как вспышка молнии в ужастике второй категории. Я быстро нажала кнопку с пометкой «ГК».
Джаггер воззрился на меня своими гипнотизирующими разноцветными глазами.
— Надеюсь, сегодняшний визит пришелся тебе по нраву, — произнес он с лукавой усмешкой. — Кто знает, может быть, ты захочешь остаться здесь навсегда.
Медленно, со скрежетом, лифт поднимался из глубин склепа на уровень легального клуба, потом остановился. Я торопливо открыла тяжелую дверь, поспешила к внутреннему входу в «Гроб-клуб» и уже входила, когда у меня над головой снова пронеслась летучая мышь.

* * *

Мы с тетей благополучно вернулись к ней домой. Я устроилась на тахте и принялась описывать в дневнике только что пережитые события. Свет уличного фонаря, проникавший через окно, падал на стеганое одеяло. Тетя крепко спала, а вот я чувствовала себя так, будто перебрала чего-нибудь возбуждающего вроде кофе с шоколадом.
Голова моя просто кругом шла от вопросов, остающихся без ответов. Я понятия не имела, что меня так привлекало в Фениксе, хотя то же самое, наверное, можно было сказать по отношению к Джаггеру и Тревору. Разумеется, это было совсем не то, что влечение к Александру, но Феникс разжигал мое любопытство. Кроме того, было бы интересно понять, что привлекает его ко мне.
Беспокоило меня и положение дел в клубе. Если Феникс возьмет верх, то что это будет значить для моих подруг? Было ясно, что девушкам необходимо постоянное безопасное пристанище, где они могут не опасаться преследований со стороны смертных.
Но следовало ли считать, что вампиры во главе с Джаггером непременно заявят о себе? Неужели обитатели Хипарьвилля узнают о них? Неужели Джаггера так манит власть, что он готов подвергнуть риску своих сородичей?
Его позиция представляла собой полную противоположность взглядам Александра. Мой возлюбленный стремился к анонимности, к негласному сосуществованию с миром смертных, тогда как Джаггер жаждал обрести славу, наводя ужас. Отчасти я понимала его стремление к известности, потому что и сама вовсе не любила оставаться в тени, но между нами имелась большая разница. Я не была вампиром и ни для кого не представляла угрозы. Но стоило мне познакомиться поближе с вампирским сообществом, тем самым, о единении с которым я мечтала с детства, и у меня стали появляться сомнения в том, так ли уж оно отличается от того, к которому я принадлежала от рождения.
Склеп раскалывало противостояние враждующих группировок, что вполне обычно и для многих человеческих сообществ. Похоже, в этом смысле смертные и бессмертные не слишком отличались друг от друга.
Нельзя было не признать, что потусторонний мир пьянил и манил. Он обладал всей притягательностью мира смертных, но к ней добавлялся еще и тот самый мрачный колорит, которым я всегда так восхищалась.
Однако я не могла полностью отбросить сон, который видела несколько ночей назад. Выходило так, что я получала все лучшее от обоих миров и не стояла перед необходимостью немедленно принять решение, которое сделало бы меня не той, кто я есть. Ведь обитатели склепа приняли меня за свою, хотя и ошиблись. Если бы дело сложилось иначе, то, может быть, потусторонний мир и не показался бы мне таким притягательным.
Весь Хипарьвилль спал, за исключением членов клуба, веселившихся, выпивавших и танцевавших в своем склепе, да одинокого вампира по имени Александр Стерлинг. Мне не хватало его. Меня расстраивало то, что долгие ночи приходилось проводить без него. Я тосковала по нему, по нежным объятиям и теплым лунным ночам где-нибудь на заброшенном кладбище, подальше от проблем вампирского подполья.
Я вспоминала времена, когда не знала ни о склепе, ни о Джаггере с Фениксом. Даже встречаться с одним-единственным вампиром для меня оказалось очень непросто, так стоило ли забивать голову всем прочим?
В начале каникул передо мной стояла одна цель — увидеть Александра. Однако, как это бывало и раньше, любопытство увлекло меня в сторону от намеченного пути и завело в опасный лабиринт.
Я узнавала о непростом мире Александра все больше — но без него.

10

По словам тетушки Либби, традиция городских художественных фестивалей, на которых представители всех искусств и ремесел демонстрировали свое мастерство, восходила к временам основания города. Это было заметное событие в городской жизни. Целых пять кварталов главной улицы со всеми ее бутиками и кофейнями превращались в пешеходную зону с лотками, палатками и торговыми павильонами. Всюду красовались плакаты Дэйва Мэтьюза, Общества защиты животных и призывы спасти влажные тропические леса. Мастера, предлагавшие оригинальные ремесленные изделия, съезжались на ярмарку из соседних штатов. В ярких небесно-голубых и алых киосках, протянувшихся вдоль улицы, можно было найти товар на любой вкус, от керамики до всяких штучек из кожи. В воздухе витали ароматы жареного мяса и кукурузы. Детишки разрисовывали друг другу физиономии, а к услугам взрослых имелись лотереи и конкурсы с призами, от микроволновок до автомобилей новейших марок.
В северной части фестивальной площадки, у фонтана с памятником основателю города, играл джаз. Горожане всех возрастов расслаблялись, притопывая в такт музыке.
Обычно тетушка Либби опаздывала всегда и повсюду, хоть на обед, хоть на деловую встречу, но сегодня, в предвкушении свидания, ухитрилась принять душ, одеться и быть полностью готовой за час до назначенного времени. Свидание должно было состояться после заката, причем не простое, а двойное — у меня с Александром и у нее с Девоном, так что неудивительно, что мы обе сгорали от нетерпения.
— Слов нет, как мне хочется показать тебе Александра, — сказала я тетушке.
— Мне тоже! — откликнулась она понимающе. — Сама жду не дождусь, когда ты увидишь Девона. Мне очень важно знать твое мнение, только говори честно. Сама я, признаться, никогда не отличалась проницательностью по части мужчин, но Девон кажется мне надежным.
Звучала заводная музыка. Тетя Либби крутила в ритм бедрами, ее открытое цветастое платье ходило волнами, серьги раскачивались. Если бы это была моя мама, то меня, наверное, охватил бы ужас, но тетушка выглядела такой веселой, раскованной, что я и не заметила, как сама стала пританцовывать.
При этом мне казалось, что солнце неподвижно зависло над колокольней, маячившей в отдалении.
— Как думаешь, если прыгать вверх-вниз, это заставит солнце сесть побыстрее? — спросила я тетушку, оглядывая публику, среди которой было полно хиппарей, вегетарианцев, готов и вообще кого угодно.
Мамаши катали в колясках младенцев, детишки постарше носились с воздушными шариками среди прогуливающейся публики.
Я вглядывалась в разношерстную толпу, воображая себе, как Александр радуется солнечному, а не лунному свету. Ведь тогда одной из этих парочек, гуляющих, взявшись за руки, вполне могли бы быть мы.
Я так размечталась, что и сама не заметила, как главную улицу Хипарьвилля окутали сумерки. В призрачном свете уличных фонарей она стала походить на улицу Лондона девятнадцатого века.
— Хорошо еще, что кончились дожди и в этот праздничный вечер на небе ни тучки, — сказала я тете Либби.
Представительный мужчина с двумя порциями сахарной ваты, розовой и голубой, вышел из толпы и направился к нам. Тетя в это время помогала какому-то малышу изменить форму надувной зверюшки и не заметила, как он остановился рядом с нами.
— Ты, наверное, Рэйвен?
Тетя Либби мигом навострила ушки и развернулась.
— Девон! — воскликнула она и немедленно вернула ребенку надувную игрушку.
Это был видный, хоть и не юный, крепкий, подтянутый джентльмен с седеющими волосами, квадратной челюстью и проницательным взглядом. С золотой серьгой в ухе, одетый в дизайнерские джинсы, сандалии и льняную спортивную куртку, он показался мне человеком, любившим бег трусцой и здоровое питание.
А уж о том, какое впечатление он производил на мою самостоятельную и бойкую тетю, и говорить не стоило. Она таяла от одного его взгляда, как какая-нибудь неподготовленная посетительница на сеансе знаменитого гипнотизера.
Я ломала голову, может мое предположение быть правдой или нет... Те чары, во власти которых оказалась моя тетушка, это просто любовь или же нечто иное, потустороннее? В конце концов, здесь, в Хипарьвилле, число вампиров на душу населения явно превышало средние показатели. Вдобавок этот самый Девон отличался необычной бледностью и никогда не появлялся до заката.
Кто-то похлопал меня по плечу.
Я обернулась, увидела своего любимого и бросилась ему на шею. В этот миг мне хотелось, чтобы он сжал меня изо всех сил и вонзил клыки в шею, но Александр ограничился легким поцелуем в щеку, демонстрируя сдержанность, подобающую молодому человеку, в присутствии тетушки и ее кавалера.
— Тетя Либби, Девон, я рада возможности представить вам Александра.
Мне было очень приятно познакомить тетушку с возлюбленным. Ведь до сих пор я ни разу не показывала ей своего парня по той простой причине, что такового у меня и не было. А тут я неожиданно почувствовала себя повзрослевшей.
— Какой очаровательный молодой человек! — воскликнула тетя Либби, как будто он и не стоял перед ней.
— Вы еще красивее, чем я представлял себе по рассказам, — галантно промолвил Александр.
Мужчины обменялись рукопожатиями под моим пристальным присмотром. Ведь у меня имелись определенные подозрения в отношении Девона. Мне было интересно, не подтвердит ли их какая-нибудь особенность в его поведении, но ничего необычного я не заметила.
Мы пустились гулять по ярмарке. Я держала Александра за руку, тетя Либби ловила каждое слово своего Девона. Мы заглядывали во все павильоны, не пропускали ничего интересного и обсуждали увиденное.
Тут мне на глаза попались две девушки. Одна была в длинном платье с корсетом, другая — в футболке, леггинсах и клетчатых туфлях без каблуков. Скарлет и Оникс.
Я оставила Александра у гончарного павильона, подошла к девчонкам и похлопала одну из них по плечу. Обе разом обернулись ко мне, и тут до меня дошло, что мне придется придумать для тети и Александра правдоподобное объяснение факту своего знакомства с этими девушками-готами. Сейчас они бросятся мне на шею, а ведь эти барышни никак не могли быть ни ученицами моей школы, ни дальними родственницами. Сознаваться же в том, что это мои подружки по вампирскому клубу, мне было как-то не с руки.
Однако у них в глазах не появилось и искры узнавания.
— Мы встречались? — спросила Скарлет. — Сердце мое упало.
Я чувствовала себя как в детском садике, когда аккуратные, правильные детишки не принимали меня в игру. С этими девчонками я тусовалась два последних вечера. Мне казалось, что мы стали настоящими подругами, но, видимо, зря.
Вдруг до меня дошло! Наверное, они просто боялись, как бы из-за нашей встречи не раскрылась их истинная природа.
— Прошу прощения, приняла вас за своих знакомых, — с пониманием сказала я, хотя мне все равно было грустно.
— Это с нами сплошь и рядом случается, — хмыкнула Скарлет.
Обе девушки воззрились на Александра, который как раз подошел к нам. Потом Оникс незаметно подмигнула мне, они повернулись и ушли.
— Кто это? — спросил Александр, взяв меня за руку.
— Мне показалось, что мы встречались в «Гроб-клубе», — правдиво ответила я.
— Так-так!.. А где, кстати, ты была вчера вечером?
— Ты все равно не поверишь.
— Ходила в «Гроб-клуб»! — воскликнул он.
— С чего ты вял? — смутилась я.
Он указал на почти стершуюся летучую мышь на моей руке.
— Ах, это...
— Рэйвен, я ведь просил тебя туда не ходить. Не хочу, чтобы ты подумала, будто я чересчур тебя опекаю, но обещай, что больше туда не пойдешь.
— Да там вовсе не так страшно, как кажется, — начала оправдываться я. — К тому же мы ходили туда с тетей Либби. Это была ее идея.
Александр удивился, но, похоже, успокоился.
— Мне не послышалось, кто-то поминал здесь «Гроб-клуб»?
Моя тетушка повернулась и с расстояния в несколько футов горделиво продемонстрировала свои черные ногти.
— Мы там здорово оттянулись, пили коктейль «Бедлам». Я как будто десять лет сбросила.
Александр улыбнулся. Надо думать, он представил себе мою тетю, вызывающую призраков у стойки бара.
— Может, сходим туда еще разок? — предложила тетушка, обращаясь к Девону. — Ты вообще там бывал?
Я с нетерпением ждала ответа этого человека. Хоть он и был вдвое старше среднего посетителя клуба, но его появление там меня вовсе не удивило бы. Так что услышать его ответ мне было очень интересно.
— Говорят, там есть настоящий подпольный клуб, — со смехом проговорил он. — Вампирская тусовка.
Мы с Александром переглянулись.
— Шутишь? — рассмеялась тетя. — Мы там, внутри, ничего такого не видели.
— Я только передаю то, что слышал.
Как Девон мог прознать про вампирскую тусовку? По моему разумению, только посетив заведение лично.
Мы продолжили прогулку. Когда проходили мимо павильона со стеклянными фигурками, я крикнула тете:
— Мы вас догоним, — и затащила Александра внутрь.
Стерлинг заинтересовался работой мастера, выдувавшего из стекла маленького слоника.
— У меня есть сильные подозрения насчет Девона, — прошептала я.
— Какого рода? — спросил он, зачарованно глядя на пламя.
— Насчет того, что он...
Я развернула Александра лицом к себе и одними губами произнесла:
— Вампир.
Возлюбленный рассмеялся и снова уставился на стеклодува, который занимался хоботом слоника.
— Это очень даже возможно, — настаивала я.
— Конечно.
— Подумай! Разве я не права? Девон не любит фотографироваться. По словам тети Либби, у него гипнотический взгляд. Он всегда появляется только после заката, а сейчас еще и завел речь о вампирском клубе.
— Если так, что тогда?
— Надо предупредить тетю.
Неожиданно Александр потерял всякий интерес к работе стеклодува.
— Ты не хочешь, чтобы она встречалась с вампиром?
Его полуночные глаза не могли скрыть затаенной печали. Я заставила любимого ощутить то же самое, что чувствовала сама, когда меня не признала Скарлет или отвергали одноклассники. Ведь он был вампиром, а я только что дала ему понять, что моей тете не следует водиться с одним из его сородичей.
— Я не хотела...
— Хотела! — решительно заявил он.
— Нет. Это не то, что я имела в виду.
Но тут до меня дошло, что именно так дело и обстояло. Глаза сразу оказались на мокром месте. Александр вывел меня из толпы и завел в промежуток между двумя киосками. При этом он обошел лужицу колы, а я не смотрела под ноги и угодила в нее. Потом Стерлинг вытер слезинку с моей щеки.
— У меня и в мыслях не было тебя обидеть, — начала я. — Мне только...
— Знаю, — прервал он меня и продолжил уже мягким тоном: — Рэйвен, твоя озабоченность понятна. Это не то же самое, что завести роман с человеком другой национальности, религии или класса. Вампиры по самой своей природе представляют смертельную угрозу для смертных. Именно это я и пытаюсь тебе втолковать с самого начала нашего знакомства.
— Поэтому я с тобой и поделилась. Но ты ведь совсем другой. Может быть, то же самое справедливо и насчет Девона?
— Прежде всего, мы вообще не знаем, кто этот Девон, вампир он или нет.
— Но если он такой же вампир, как ты, то это же здорово!
— А если он такой, как Джаггер? Неужели не понятно, что я боюсь за тебя?
— Но ведь среди вампиров есть и такие, как ты.
— Ты это о ком?
Я уже готова была выложить ему все про подпольный клуб, но тут нас прервала тетя Либби:
— Ты непременно должна увидеть одну картину. Глазам своим не поверишь!
Она схватила меня за руку и решительно потащила сквозь толпу, расталкивая публику. Вскоре мы остановились у павильона, расположенного напротив пожарного депо.
Рядом с натюрмортом, изображавшим вазу с цветами, висел мой портрет! Я была изображена в своем ало-черном бальном платье, кружевных перчатках, с зонтиком в руках. Я стояла на фоне особняка, а надо мной вились три летучие мыши — одна зеленоглазая, другая, поменьше, голубоглазая и третья, у которой один глаз был голубым, а другой — зеленым. В окне мансарды за слегка отодвинутой занавеской виднелся силуэт парня, смотревшего на меня. В уголке картины красовалась голубая ленточка.
— Смотри, это же вылитая ты! — воскликнула тетя Либби.
— Ну-ка... — Девон присмотрелся к картине, потом ко мне. — А ведь точно!
— Мой портрет! — воскликнула я.
— Кто это нарисовал? — спросила тетя Либби девушку, волонтера фестиваля. — Нам нужно найти художника.
— Об авторе ничего не известно, — последовал ответ. — Обычно они прикладывают фотографию, биографию, адрес сайта, но этот художник предпочел сохранить инкогнито.
— Реалистичность безукоризненная, просто фотографическая, — заметила тетя.
— К нам целый день обращаются люди, желающие купить эту работу, но нельзя же ее продавать, так и не узнав побольше об авторе. Сходство просто невероятное, — заметила девушка, взглянув на меня. — У тебя есть знакомые художники?
Девон, моя тетя и барышня принялись осматривать картину в поисках подписи. Я застыла в восторге, тогда как Александр скромно держался позади.
— Ага! — возгласила тетушка.
В уголке полотна читалась фамилия, затейливо вписанная в паутину.
— Стерлинг!.. Это ты? — Тетушка воззрилась на Александра.
Девон и барышня обернулись к нему.
— Так вот зачем ты оставался в городе? — спросила я.
— Джеймсон настоял на моем участии в выставке, — признался он.
— Это моя племянница, — с гордостью объявила тетя. — И ее друг, художник Александр Стерлинг.
— Очень рада знакомству, — промолвила девушка-волонтер с таким видом, словно повстречалась со знаменитостью. — Вот моя карточка. Насколько мне известно, эта работа заинтересовала куратора галереи. Если у вас имеются и другие, то он с удовольствием их посмотрит.
— Вот, значит, почему ты не уезжал из Хипарьвилля. Готовился выставить свою работу на этой ярмарке?! — Александр промолчал. — Но почему ты мне ничего не сказал? — спросила я, сжав его руку.
— Но ведь и ты мне тоже о многом не говоришь, — заметил он и указал на печать, чернеющую на моей руке.
Через несколько часов художественный фестиваль подошел к концу. Торговцы складывали нераспроданные товары, киоски пустели.
Мы устали от ходьбы, объелись разной вкуснятиной, поэтому примостились на ободе чаши фонтана.
Потом тетушка с Девоном отошли в сторону, чтобы попрощаться, а мы с Александром остались у фонтана.
— Я заеду за тобой завтра вечером, — пообещал он, держа руку на моем плече. — У меня для тебя будет сюрприз.
— У меня терпения не хватит. Буду считать минуты.
Лицо возлюбленного озарилось лунным сиянием улыбки. Он наклонился и поцеловал меня. Его губы сохранили вкус газировки и глазурованных яблок.
Мой вампир остался у фонтана и смотрел мне вслед, когда я направилась к тете и ее ухажеру. Они держались за руки и смотрели в глаза друг другу, позабыв обо всем на свете. В любой миг Девон мог склониться над ней и вонзить клыки в ее шею, если, конечно, они у него имелись. Но если даже он и был вампиром, то вряд ли решился бы на это на виду у всего города.
Ведь тетушка Либби, с ее беззаботной романтической натурой, вполне могла бы стать вампиром и по доброй воле. Ну что ж, может, оно и к лучшему. Если мне суждено остаться отверженной смертной в Занудвилле, то я, по крайней мере, смогу навещать тетю в потустороннем мире.
— Очень рад нашей встрече, Рэйвен, — сказал Девон, когда я догнала их.
— Спасибо за сахарную вату. Надеюсь, еще увидимся. — Я отошла, чтобы дать парочке возможность перед расставанием побыть наедине, а главное, попытаться установить истинную природу Девона.
Я достала из сумочки складное зеркальце, открыла его, направила так, чтобы в нем отражалось то, что находилось за моей спиной, набрала воздуха, и тут тетушка похлопала меня по плечу.
Когда я все-таки взглянула на отражение, Девон уже исчез.

* * *

Далеко за полночь мы с тетей, словно на вечеринке с ночевкой, валялись в пижамах на ее постели. Нас окружали курильницы и ароматические свечи. Мы вели нескончаемый разговор о своих ненаглядных возлюбленных. Тетушка была настроена мечтательно, совсем по-девичьи.
— Ну и где вы собираетесь устроить свадьбу? — поинтересовалась я, потягивая ромашковый чай.
— Думаю, о месте говорить еще рано, — рассмеялась она. — Но мне всегда хотелось, чтобы это произошло не в нашем городе.
Я выдала вопрос из тех, какие в ходу на подобных вечеринках:
— А на что ты готова ради любви?
— То есть готова ли я переехать? — уточнила тетя.
— Ага, — ответила я.
Вообще-то на уме у меня было совсем другое, но я надеялась ненавязчиво подвести разговор к нужной теме.
Тетушка пожала плечами.
— А работать мне пришлось бы?
Я почувствовала, что разговор грозит уйти совсем не в ту сторону.
— Смогла бы я полностью посвятить себя сцене? — спросила она с серьезным видом.
— Ну, если тебе этого хочется.
— Тогда я согласилась бы на переезд!
— Как-то не очень похоже на то, чтобы с твоей стороны это была великая жертва, — заметила я, задумалась, и тут мой взгляд упал на телевизор.
Это напомнило мне о передаче про круги на поле, которую я видела на днях, и подсказало вопрос:
— А если бы он был с другой планеты?
— Пришелец? — спросила тетушка и улыбнулась.
— Допустим. Ты улетела бы с ним?
Над этим вопросом тетя задумалась всерьез, так что ждать ответа мне пришлось долго.
— А как там у них с экологией? — поинтересовалась она.
— Тетя Либби, это же игра!
— Я хочу отвечать правдиво.
— На планете благоприятная окружающая среда, там запрещено есть мясо.
— Тогда считай, что я уже там.
— А теперь представь себе, что он вампир, — заявила я, аккуратно подведя разговор к интересующему меня пункту. — Ты позволила бы ему обратить тебя?
— Конечно! Почему бы и нет, — ответила тетушка после недолгого размышления.
— Что, прямо так? Без раздумий, не разузнав толком о потустороннем мире? Ведь тебе пришлось бы пить кровь и спать в гробу.
— Ты сама говорила, что не стоит вдаваться в частности, что это только игра. Теперь твоя очередь отвечать. На что ты способна ради любви к Александру? Ты бы с ним уехала?
— Из Занудвилля? Без раздумий! Тогда мама не смогла бы цепляться ко мне с претензиями насчет уборки комнаты.
— Ты отправилась бы за ним на другую планету?
— Конечно, — последовал уверенный ответ. — На космическом корабле мне уж точно не понадобилось бы прибираться. Невесомость, все одежки летают — знай себе лови.
Мы обе рассмеялись. Потом тетушка сделалась серьезней.
— А ты позволила бы Александру обратить себя, если бы он был вампиром?
Правда состояла в том, что мой возлюбленный таковым и являлся. Этот вопрос представлял для меня сложность именно потому, что как раз над ним я ежедневно ломала голову. У меня отсутствовали малейшие сомнения в желании связать себя с Александром, но вот относительно всего прочего, сопряженного с этим, полной ясности пока не было. Если Стерлинг сам отвергал мир, о вступлении в который я размышляла, то как мы смогли бы жить в нем вместе?
— Ну, что скажешь? — настаивала тетушка.
Я поставила кружку с чаем на столик, рядом с дымящейся курильницей, села, скрестив ноги, и спросила сама, чтобы уйти от ответа:
— А что ты скажешь насчет себя и Девона? Ты уже побывала у него дома?
— Пока еще нет. Он говорит, что там у него беспорядок.
«Конечно! — подумала я. — Не может же он просто признаться тебе, что спит в гробу».
— Он мясоед?
— Ой, чуть не забыла.
Тетя проигнорировала мой последний вопрос, встала и принялась рыться в своей котомке.
— Ты спрашивала, есть ли у меня снимки Девона, — сказала она, достала цифровую камеру и принялась нажимать на кнопки. — Вот, глянь, как раз сегодня сделала.
На просмотровом дисплее был прекрасно виден улыбающийся Девон, запечатленный рядом с киоском, в котором продавались изделия стеклодувов.
— Больше щелкнуть не вышло, он не любит фотографироваться.
Для меня это оказалось полнейшей неожиданностью. Я настолько увлеклась сбором доказательств вампирской природы Девона, что другие возможности просто не принимала во внимание.
— А на заднем плане видна ты, — указала она. — Странно, что Александр не попал в кадр. Кажется, он стоял рядом с тобой.
Тетушка Либби задула все свечки, обняла меня, пожелала доброй ночи и отправилась в постель.
Теперь я убедилась в том, что Девон — обычный смертный, и могла спать спокойно. Мне стало ясно, что любимой тете не грозит ничего, кроме, в худшем случае, разбитого сердца.

11

На следующий день тетушка Либби сама настояла на моем вечернем свидании с Александром, причем не только потому, что он, по ее словам, был очень симпатичным. Она торопилась на вечерние занятия по йоге. Тетушка собиралась заняться духовным и физическим самосовершенствованием. Это позволяло мне провести вечер с возлюбленным.
До заката оставалась еще уйма времени. Конечно, можно было просто болтаться по тетушкиной квартире или отправиться в городскую библиотеку, но я предпочла третий вариант — маленькое приключение.
Всего в нескольких милях за городом на поле находился таинственный круг, который мне просто не терпелось исследовать. Если Феникс на закате собрался встретиться там с Джаггером, то я просто обязана была подслушать, о чем они там будут спорить, и вовремя вернуться в город, чтобы не опоздать на свидание с Александром.
Тайна кругов на полях до крайности меня интриговала. Мне очень хотелось узнать, кто же их делал. Может, это действительно были вампирские сигналы, иначе зачем Джаггер держал у себя все эти средства мистификации? Наконец, мне просто жутко хотелось посмотреть, как выглядят эти загадочные круги вблизи.
Я действовала в полном соответствии с информацией, почерпнутой из Интернета. Уже знакомая «семерка», следуя по маршруту, пролегавшему мимо усадьбы, выехала за городскую черту и доставила меня к остановке, находящейся в миле от фермы Сирза.
БРР — Бюро расследований Рэйвен — вновь затеяло поиск. Предвидя возможные затруднения и угрозы, я вооружилась чесночным порошком, газовым баллончиком и карманным фонариком, найденным под раковиной у тети Либби.
Обитатели нашего Занудвилля, понятное дело, не раз сталкивались с неприятностями вроде граффити, актов вандализма и незаконных проникновений на частную территорию. Но там никогда не случалось ничего столь волнующего, как появление инопланетян. Да и неудивительно. Какой был бы облом для зеленых человечков! Пролететь миллион световых лет и приземлиться в нагоняющем тоску Занудвилле, США. А вот Хипарьвилль, пожалуй, вполне мог бы послужить им промежуточной площадкой перед перелетом в Нью-Йорк или Париж.
Но если мои предположения верны, парнишка из телепередачи действительно видел летучих мышей, малый из склепа не загибал, а Джаггер был очень даже при делах, то, значит, круги на полях — дело рук вампиров.
Раньше мне казалось, что фермер Сирз уже вполне мог бы начать продавать билеты зевакам, желающим осмотреть его участок площадью в девять акров. Я предполагала, что в скором времени рейсовый автобус превратится в туристический, но зря. Ни в «семерке», ни в ее пассажирах ничего необычного не было, а когда автобус остановился на нужной остановке, никто, кроме меня, там не сошел.
О направлении гадать не приходилось. Здесь проходила единственная грунтовая дорога с зелеными деревьями по одну сторону и пшеничным полем — по другую.
Меня занесло в настоящую глушь. Когда я лазила в особняк или в здешнюю усадьбу, оттуда хотя бы можно было докричаться до соседей, а фермерский дом высился на фоне заходящего солнца в полном одиночестве.
Я быстро шла по безлюдной грунтовой дороге и ощущала возбуждение, смешанное со страхом. Никого на мили вокруг — идеальное место как для посадочной площадки инопланетян, так и для подачи вампирских сигналов.
Неожиданно мне показалось, что рядом кто-то есть. В одной руке у меня был фонарик, в другой — газовый баллончик. Чеснок находился в сумочке, тоже под рукой. Возможная встреча с фермером или его соседями меня особо не смущала. Как-нибудь отговорюсь, да и какие тут соседи.
Впрочем, не исключено было, что все это — только игра моего воображения. Я ведь не зря выросла на ужастиках.
Фермер Сирз на экране выглядел добродушным и веселым. Так или иначе, я велела себе успокоиться и стала настраиваться на встречу с чем-то уникальным.
В отдалении послышался лай. Потом на двор фермы выбежала маленькая девочка и увела собаку в дом.
Усадьба была обнесена невысоким забором, еще одна изгородь тянулась вдоль пшеничного поля. Такое препятствие вряд ли могло бы помешать каким-нибудь шутникам устраивать свои ночные проказы.
Я решила держаться подальше от фермерского дома, чтобы хозяин меня не пугнул, через несколько минут перелезла через изгородь и углубилась в море пшеницы. Все вокруг выглядело потрясающе. Звездам не приходилось соперничать с городскими огнями. Их дрожащий свет был столь ясным, что они даже показались мне ненастоящими.
Я пробиралась среди колосьев и вдруг приметила, как мне показалось, ворон, кружащих над пугалом, торчавшим в нескольких ярдах впереди. Потом мне стало ясно, что это летучие мыши. Дальше я двигалась чуть ли не ползком, пока они не исчезли.
В самом центре поля моему взору предстал впечатанный в землю круг, в котором запросто мог бы поместиться весь наш дом. Я находилась всего в нескольких ярдах от него.
Вблизи круг производил еще более сильное впечатление, чем по телевизору. Только здесь по-настоящему ощущались его размеры. Он и в самом деле мог служить посадочной площадкой для космического корабля. Мне трудно было поверить в то, что Джаггер мог бы состряпать нечто подобное в одиночку.
В какой-то миг я даже подумала, а может, тут и впрямь обозначило себя нечто, не имеющее отношения ни к людям, ни к вампирам. Потом мне вспомнилась любопытная реакция фермера, выступавшего по телевизору, и я подивилась его благодушию. Если бы это была моя пшеница, то подобная выходка привела бы меня в бешенство. Мне было бы неважно, кто или что за этим кроется. Я довольно долго внимательно осматривала примятую полосу в поисках хоть чего-нибудь необычного. Конечно, Рэйвен Мэдисон не была ученым из НАСА, но точно могла сказать, что никаких невиданных предметов или живых существ ей на глаза не попалось. По мере того как темнело, осмотр затруднялся. Только я решила зажечь фонарик, как с противоположного конца поля донеслись голоса. Я решила, что меня засек фермер, выключила фонарик, пригнулась и спряталась в пшенице.
По правде сказать, я совсем уж собралась рвануть домой и поставить точку на этой истории с таинственными кругами, но оглянулась и увидела отнюдь не фермера, а белую шевелюру, освещенную луной. Я моментально пригнулась еще ниже, осторожно раздвинула перед собой стебли и стала наблюдать.
Джаггер и двое татуированных парней в камуфляже осматривали круг.
Я застыла на месте.
— Его по телику показывали, — сказал Джаггер. — Сюжет во всех новостях прошел. Это здорово.
— А я думал, что существование клуба нужно хранить в тайне, — заметил его спутник, отличающийся немалым ростом.
— Так это от смертных, тупица! Не от своих. Зачем, спрашивается, мы тут все это делаем? — Джаггер указал на полосу полегшей пшеницы. — Вампиры веками использовали круги на полях, чтобы сообщать о себе собратьям. Но смертным невдомек, что это знаки потустороннего мира. Они полагают, что круги оставляют инопланетяне, что хорошо для обоих миров.
— Но нас здесь собирается слишком много. Это может создать проблемы, — заявил бритоголовый парень, державшийся чуть позади.
— Пока рулю я, никаких проблем быть не может, — отрезал Джаггер.
— Но твой план не всем по душе, — указал здоровяк. — Некоторым не нравится, что ты у руля.
Пораженный Джаггер развернулся к бритоголовому.
— Не понял?
— Это правда, — подтвердил долговязый вампир слова приятеля. — Говорят, есть немало сторонников того, чтобы клуб оставался закрытым заведением. Мы просто хотим, чтобы ты это знал.
— Любой, кто попробует мне мешать, будет иметь дело не только со мной лично, но и с целой стаей кровожадных вампиров.
Тут я увидела, что рядом с Джаггером и его спутниками появилась пурпурная шевелюра. Похоже, их это удивило не меньше, чем меня.
— Я не слышал твоего байка, — растерянно проговорил Джаггер.
— Что вы делаете здесь, парни? — спросил Феникс.
— Это я должен спросить, что тебе тут надо. Мы заняты расширением нашего клуба — моего клуба. Кстати, может быть, пришло время пересмотреть вопрос о твоем членстве.
— Это не в твоей компетенции, — усмехнулся Феникс. — Ты сам прекрасно знаешь, что у меня вечное членство. Я думал, ты этого и хотел, когда затевал всю эту историю со склепом.
— Да, но только на моих условиях. А сейчас отвали, нам нужно работать.
Но Феникс встал перед ним.
— Нам не нужно увеличивать число членов, — заявил он. — Пора тебе и твоей команде перестать делать эти круги. Наших в городе и так уже много, а если мы продолжим привлекать новых сородичей, то увеличим вероятность...
— Перехода города в наши руки, — не дал ему договорить Джаггер и мрачно ухмыльнулся.
— Скорее того, что нам придется уносить отсюда ноги, — твердо заявил Феникс.
— Тебя не заботят вопросы существования клуба. Твоя цель состоит лишь в том, чтобы захватить контроль над ним. Если ты его получишь, то кто знает, куда тебя занесет?
— Если бывший лидер начинает подрывать основы, то его пора менять. Ты зазываешь сюда вампиров с единственной целью — захватить город.
— Пришло время заявить о себе. Я устал прятаться. При нынешних обстоятельствах мы имеем полную возможность открыто появиться среди смертных. У нас есть такое право, и не тебе принимать решение на сей счет.
— И не тебе, — отозвался Феникс и скрестил руки на груди. — Да, ты создал прекрасный клуб, место, позволяющее вампирам проводить время по-своему, не опасаясь разоблачения, так, чтобы не было угрозы ни для смертных, ни для нас, чтобы два мира могли сосуществовать. Но теперь раздутое самолюбие подталкивает тебя к тому, чтобы погубить собственное детище.
— Я хочу лишь расширить наши возможности.
— Я этого не допущу.
— Ты что, не понимаешь, что находишься в меньшинстве? Когда мы увеличим число членов, у тебя вообще не будет шансов.
Сторонники Джаггера обступили Феникса.
— Никто не давал тебе таких полномочий, — с вызовом заявил тот. — Я тебя одолею.
— Почему бы не попробовать прямо здесь и сейчас?
Громилы подступили ближе к байкеру.
— Это было бы слишком просто, — невозмутимо ответил Феникс. — Я хочу, чтобы все видели твое поражение.
В голосе его звучали сила и уверенность. Он один противостоял Джаггеру и двоим его мускулистым приятелям-вампирам, но его это, похоже, ничуть не тревожило.
Джаггер и его люди приблизились к нему еще на шаг.
— Смотри, — промолвил ничуть не обескураженный Феникс. — Если ты так хочешь, то мы и вправду можем покончить со всем прямо здесь.
Джаггер помолчал, потом отозвал свою шайку и сказал:
— Нет уж, дело решится не здесь. Ты можешь выделываться посреди поля, но за мной стоит клуб.
Потом он и его прихвостни растворились в темноте. Феникс остался на месте.
Я едва дышала. Если ему нипочем трое озлобленных вампиров, то что делать простой смертной вроде меня?
Он подошел к стеблям и остановился всего в нескольких футах от того места, где пряталась я.
Я застыла, затаив дыхание и зажмурив глаза. Он мог обнаружить меня в любой момент, но когда я через некоторое время открыла глаза, Феникса нигде не было.
Я подождала, убедилась в том, что горизонт чист, припустила обратно через поле, через ограду, выскочила на дорогу и принялась так орать и размахивать руками, что один из пассажиров уже отъехавшей «семерки» подал сигнал водителю. Тот остановился, чтобы меня подобрать.
Автобус тронулся. Я шлепнулась на свободное заднее сиденье и тут услышала рев мотоцикла, уносившегося по дороге.

12

Я спрыгнула с «семерки» на остановке вблизи дома тетушки Либби, вытерла грязь с ботинок, выбрала из волос и одежды зацепившиеся колоски и солому, а потом какое-то время стояла неподвижно, вновь и вновь воскрешая в памяти все то, что увидела на поле с кругом. В это трудно было поверить, но я здорово ошибалась в отношении Феникса. Таинственный байкер с пурпурными волосами казался мне гораздо более опасным, чем Джаггер, извечный враг Александра, а теперь выяснилось, что под всей этой бравадой скрывалось стремление сберечь тайну существования клуба. Когда оказалось, что на сей счет существуют иные соображения, он разработал свой план противодействия. Я судила о Фениксе предвзято, точно так же, как ученики нашей школы судили обо мне.
Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я заметила черный «мерседес», ехавший по аллее. Александр открыл для меня дверь, я подбежала к нему, и мы торопливо поцеловались. Минивэн, ехавший сзади, нетерпеливо погудел, я нырнула в машину, и мы тронулись с места.
— Куда ты меня везешь? — спросила я, когда мы ехали через город, а потом вверх по длинной дороге, петлявшей по склону холма.
— У нас не было возможности как следует изучить город. Думаю, мне стоит отвезти тебя в такое место, где у нас это получится, — сказал Александр.
Он вел машину вверх. Местами подъем был таким крутым, что мне казалось, будто мы ехали под прямым углом. На вершине холма, словно перст, указующий в небеса, высилась колокольня. Александр свернул на черный ухабистый участок, проехал немного вперед, огибая рытвины, и остановил машину.
— Я видела эту колокольню, когда мы с тетей Либби ждали тебя на фестивале искусств.
Незатейливая белая колоколенка, представлявшая собой памятник архитектуры девятнадцатого века, имела смотровую площадку и работавшие куранты, но краска на ней облупилась, а крыша обветшала. Неподалеку, рядом с колодцем, был установлен большущий щит с надписью, авторы которой просили посетителей извинить их за неудобства, связанные с проводящейся реставрацией. Мы со Стерлингом двинулись по разбитой боковой дорожке, стараясь не наступать на куски пластика и торчащие гвозди. Входная дверь, заклиненная палкой, оставалась чуть приоткрытой.
Сейчас, когда я снова была с Александром, потусторонний мир, Занудвилль и склеп превратились для меня лишь в отдаленные воспоминания.
Мы оказались внутри, поднялись на три лестничных пролета и остановились еще у одной двери. Я взяла возлюбленного за руку и стала подниматься вслед за ним по винтовой лестнице, казавшейся бесконечной. Наконец мы добрались до верхней площадки колокольни и оказались так высоко над городом, что мне показалось, будто отсюда можно дотронуться до звезд. Для этого надо было лишь протянуть к ним руку.
Огромный бронзовый колокол свисал с перекрестья чугунной рамы, отлитой в форме буквы «А». Я прикоснулась к тусклой металлической поверхности, тронутой патиной. Веревки, привязанной к языку колокола, видно не было, а весило это изделие, надо думать, никак не меньше четверти тонны, так что мне вряд ли удалось бы извлечь из него звук.
— Наверное, он звонит автоматически? — предположила я. — А то ведь звонарь вполне мог бы и оглохнуть.
— Это старинный колокол, тут механизма нет, — ответил Александр. — Да и не звонили в него годами. Смотри.
Он указал на птичье гнездо и паутину на чугунной крепежной раме, а потом повел меня по площадке в обход колокола. За ним нас поджидала черная кружевная скатерть, разложенная перед арочным сводом. На ней стоял канделябр, в котором горели ароматические свечи. Рюкзак моего вампира, скорее всего, был набит всякой вкуснятиной.
— Красота!
Я изо всех сил сжала его в объятиях.
Держась за руку Александра как за якорь, я осторожно приблизилась к стрельчатому окну звонницы и выглянула в него. Мне довелось провести несколько часов в самых сокровенных глубинах Хипарьвилля, а в этот вечер я, напротив, оказалась на головокружительной высоте.
У меня перехватило дыхание. Желтые звезды, рассыпанные по ночному небу, мерцали, словно подмигивая нам, а вид на Хипарьвилль отсюда открывался просто сумасшедший. Сверху город походил на миниатюрную модель, выставленную где-нибудь на витрине магазина. На ней различались крохотные огоньки, деревья и даже машины.
Я обняла возлюбленного за талию, а он меня — за плечи. Мы прижались друг к другу и любовались восхитительной панорамой вечернего города.
— По-моему, это тетушкин дом, — сказала я, указывая на группу строений.
— Ага, и я могу заглянуть в ее окошко, — поддразнил меня он. — Знаешь, даже у меня не такое острое зрение.
— Но мне кажется, что это ее дом.
— Нет, твоя тетя Либби живет вон там.
Он указал мне совсем на другую часть города. Неужели у меня напрочь отсутствовало чувство ориентации?
— Там главная улица, вот парк, железнодорожный вокзал, а вот художественный музей, — принялась жестикулировать я, с гордостью указывая на узнаваемые места.
— Я тебе уже говорил, что ты самый очаровательный экскурсовод, какого мне только случалось видеть?
Любимый подхватил меня на руки, закружил и страстно поцеловал, а когда поставил обратно, у меня перед глазами кругом ходила не только колокольня, но и весь город.
Мне пришлось держаться за него, пока не унялось головокружение.
— Мне хотелось привести тебя туда, откуда мы могли бы за один вечер осмотреть весь город, — заметил Александр.
— Здорово! — восхитилась я.
Мы разложили еду, приготовленную для этого случая Джеймсоном. Александр налегал на сэндвичи с жареной говядиной, которые запивал густой красной жидкостью, а я отламывала кусочки от французского багета. Волшебный вечер, свежий воздух, мой прекрасный возлюбленный — все это насыщало меня настолько, что притрагиваться к еде совсем не хотелось. Зато у Александра аппетит был на диво просто отменный.
— Обязательно приготовлю что-нибудь для тебя, — сказала я.
— Правда? А ты умеешь?
— А то! По части бигмаков, сыра и бифштексов мне нет равных. Если хочешь, могу угостить тебя кашей из хлопьев.
— Ловлю на слове, — рассмеялся Александр.
Я положила голову ему на колени и блаженствовала, пока он потягивал из бутылки свой фирменный напиток.
Перекусив и прибрав за собой, мы устроились в проеме, на безопасном расстоянии от края, но так, чтобы сохранялся хороший обзор. Впрочем, я любовалась не столько панорамой, сколько силуэтом возлюбленного, чернеющим на фоне городских огней.
Каждое новое свидание с ним оказывалось для меня еще более впечатляющим, чем предыдущее. Он тщательно готовился к ним, к каждому подходил творчески, как к созданию своих картин. От любого его прикосновения, не говоря уж о неземном поцелуе, мое сердце воспаряло к небесам. В то же время я чувствовала умиротворение, знала, что на земле нет другого места, где мне сейчас хотелось бы быть.
— У меня кое-что для тебя есть, — сказал Александр, копаясь в рюкзаке.
В моем воображении тут же возникла маленькая шкатулка для драгоценностей, а в ней — колечко. Но подарок мог бы быть и побольше, например букет черных роз. Вместо этого мой вампир вручил мне плоский пакетик, похожий на почтовый конверт и аккуратно завернутый в черные кружева.
В нетерпеливом предвкушении я разорвала обертку и вытащила автобусный билет в Занудвилль.
— Ты довольна? — спросил он, сияя, как звезды над его головой.
— Конечно...
Но похоже было на то, что моя реакция его разочаровала.
— Я думал, ты этого хочешь. Мы с Джеймсоном уже начали собираться.
— Да. Но ты ведь пока здесь. И тетушка Либби. И...
— И что?
— Лето. Свобода.
— Мы проведем остаток лета дома. Вместе.
— Конечно, ты прав. Это лучший подарок, — пробормотала я и поцеловала его.
Вот я и получила известие, которого так ждала с самого отъезда Александра из Занудвилля, однако вовсе не обрадовалась этому так, как ожидала. Стерлинг не мог вернуться в свой особняк сейчас, когда в склепе готовился переворот. Кроме того, у меня завязались прекрасные отношения с тетушкой Либби, мне очень понравилось тусоваться до зари в компании Оникс и Скарлет, а главное, отчаянно хотелось узнать, чем закончится противостояние Джаггера и Феникса. Я не была готова махнуть рукой на все это.
Но если Александр готовился к отъезду, то у меня не было возможности замотать собственный. Или все-таки была? Пожалуй, если умело разыграть карту «Гроб-клуба».
Я подумала, что если расскажу возлюбленному о склепе, то он обязательно попросит меня все ему показать. Тогда наш отъезд придется отложить. Как минимум несколько дней, вернее, ночей уйдет у нас на знакомство с подземным клубом. Может быть, пришло время поведать ему все?
— Мне кажется, что Девон был прав, — неожиданно заявила я. — Здесь есть вампирский клуб!
— Пустая болтовня. Ты веришь слухам?
— А вдруг это правда? Ты не находишь, что нам стоило бы задержаться и проверить?
Александр положил ладонь на мою руку.
— Наше пребывание здесь подошло к концу. Мы нашли то, за чем отправились. Валентин покинул Занудвилль и благополучно вернулся в Румынию. Мы с тобой снова вместе.
— Но...
— Давай лучше насладимся нашим последним вечером в этом городе, — оборвал меня Александр, и все так и вышло, потому что он прижал свои губы к моим, подведенным черной помадой.
Однако потом он стал легонько покусывать мою шею, мне вспомнилось кое-что еще, и я отстранилась.
— Что-то не так?
Я помедлила. Ночь, панорама, Александр — все было великолепно. Я находилась в объятиях самого настоящего вампира, которого любила, как и он меня. Кроме того, я провела несколько дней в окружении других вампиров, завела новых подружек, Оникс и Скарлет, заглянула в их мир, оказавшийся в конечном счете не таким уж жутким и опасным.
Но я до сих пор не знала, достаточно ли для меня этих нескольких дней, чтобы решить, готова ли я провести вечность в потустороннем мире. Если мне суждено стать вампиром, то более романтичного времени и места для обращения просто нельзя было представить. Но готова ли я к этому?
— Все в порядке, — наконец ответила я. — Я просто задумалась.
— О чем?
— О себе, о том, чтобы стать такой, как ты.
Теперь отстранился он и, кажется, даже нахмурился.
— А что? Ты здесь, я здесь, нынче полнолуние.
— Правда? Для тебя это так просто? — скептически поинтересовался он.
— А ты считаешь, что мне этого не осилить?
— Послушай, у тебя просто романтический взгляд на мой мир, возможно, такой же, как и у меня на твой.
— Но я знаю о твоем мире больше, чем ты думаешь.
— Я не типичный вампир.
— Ты вообще нетипичный, как ни посмотреть. Ты единственный в своем роде. Мне просто хочется, чтобы ты считал меня частью своего мира.
— Я так и считаю с того самого мгновения, как тебя увидел.
Лицо Александра в ауре лунного света было прекрасным.
Он был прав. Мне не стоило зацикливаться на возможности перехода в иной мир. Я просто могла наслаждаться теми мгновениями, которые мы проводили вместе здесь.
Я улыбнулась, упала в его объятия и спросила:
— Мы ведь устроим церемонию обручения, когда ты обратишь меня? Пригласим друзей? Или, может, обойдемся друг другом и прекрасной ночью вроде этой?
— Для этого нужно начать вот отсюда.
Он поднес мои пальцы к губам, перецеловал их, двинулся губами вверх по руке, к плечу, потом к шее, припал к ней.
Внезапно глаза Александра полыхнули красным, он отвел взгляд в сторону и сказал:
— Нам пора.
— Уже? Но мы ведь только пришли.
— Мы здесь уже не один час. Становится поздно.
— Я не хотела...
Но Александр уже забросил рюкзак за плечи и взял меня за руку.
— До отъезда мне еще многое надо сделать.
— Давай я помогу тебе уложить вещи, — попросила я, привстав на цыпочки, как ребенок.
— Не стоит. Ты ведь знаешь, какой Джеймсон аккуратный.
Мне до смерти не хотелось расставаться со Стерлингом, но и переубедить его никак не получалось. Хотя я поняла это лишь тогда, когда мы уже доехали до тетиного дома.
— Итак, в следующий раз мы встретимся у ворот особняка, как на моей картине, — сказал мне возлюбленный на прощание.
— Так и будет.
Последовал долгий поцелуй.
— Я рад, что ты приехала ко мне.
Когда он разжал объятия, сердце мое упало. С другой стороны, у меня на руках был автобусный билет до дома. Все цели, ради которых предпринималась эта поездка, вроде бы действительно оказались достигнутыми. Мы встретились, и мой любимый скоро вернется в Занудвилль.
— Еще раз спасибо за подарок, — сказала я.
Александр подождал в машине, пока я войду в дом. Уже на лестничной площадке я полезла в сумочку за связкой ключей. На кольце что-то сверкнуло. Это был длинный золотой ключ старинного образца, ключ-скелет от склепа.
В Хипарьвилле Александр писал картину, мой портрет на фоне особняка. С самого дня разлуки он не забывал обо мне, оставшейся в родном городке, так же как я мечтала о нем.
Но сейчас, держа в руках ключ-скелет, я думала еще об одном месте, о том подземелье, сокрытом глубоко под «Гроб-клубом», которым владели вампиры.
Конечно, Александр был прав. Из Хипарьвилля пора было уезжать. Но если мне предстояло сесть на автобус, отправляющийся в Занудвилль, и практически потерять возможность хоть когда-нибудь снова увидеть настоящий вампирский клуб, то я чувствовала себя просто обязанной на прощание заглянуть в склеп.

13

Конечно, темно-синий велосипед, выпущенный лет пятнадцать назад, был далеко не таким классным, как «найтрод». Шины травили воздух, руль остался без резинового покрытия, заднее колесо вращалось со скрежетом.
Я добралась до главной улицы, покатила по ней, лавируя между кучками мусора, оставшегося после фестиваля, и оставила велосипед чуть южнее вампирского клуба, рядом с библиотекой, прикрепив его цепочкой с замком к специальной стойке.
Я шла по тротуару, услышала, как где-то невдалеке затарахтел мотоцикл, поспешила на звук и вдруг увидела в освещенном проулке катафалк, припаркованный близ мусорного контейнера. Это был роскошный черный «кадиллак», покрытый серебристым орнаментом. Шины выделялись белыми боковинами, череп со скрещенными костями красовался на левой задней панели, под зеркалом заднего вида болтался скелет. Регистрационная наклейка на номерном знаке была хипарьвилльской. Под ней белела пластинка с надписью «Кусаю».
Тачка Джаггера!
Потом я приметила, что в проулке за огромной жестянкой гаража паркует свой байк мотоциклист в черном шлеме, и бесшумно поспешила туда. Байкер снял шлем и обернулся. Его скрывал сумрак, а вот я оказалась на виду.
Даже темнота не утаила от меня того факта, что мое появление его весьма удивило.
Феникс направился ко мне с весьма озабоченным видом.
— Сегодня в баре может быть неспокойно, — предупредил он.
— Да ну? Беспокойство бывает только от меня.
— Я серьезно.
Он положил руку мне на плечо.
— Настоятельно рекомендую тебе вернуться домой.
Байкер хмуро воззрился на меня сверху вниз из-за темных очков, на которые соблазнительно падали пурпурно-черные волосы.
У меня возникло ощущение, что если я останусь снаружи, то оснований для беспокойства будет больше. Но деваться было некуда, и с моей стороны последовал неохотный кивок.
Феникс проскользнул в «Гроб-клуб» через служебный вход, из бокового проулка, чем немало меня удивил. Ему бы впору припарковаться на ВИП-площадке и прошествовать внутрь с важностью принца, упакованного в кожу. Возможно, сегодня в клубе намечалась стычка и он хотел на всякий случай подготовить путь для быстрого отхода. Так или иначе, но я незаметно трусила позади, а когда дверь за ним уже закрывалась, успела вставить в щель ботинок. Тяжелое полотно стукнуло по нему, так что внутрь я вошла, чуток прихрамывая.
Пурпурная макушка подпрыгивала в нескольких футах впереди меня, пока не пропала за дверью. Я заковыляла в темноту, стараясь не отстать, но и держать безопасную дистанцию, чтобы остаться незамеченной.
Неожиданно мои ноги нащупали крутую лестницу. Я спустилась на один пролет и оказалась перед дверью склепа с надписью «ТРупик», сделанной краской из распылителя.
Я нашарила в сумочке браслет «Гроб-клуба», прикрепленный к цепочке, и принялась нервно искать ключ-скелет. Кровь моя кипела и стыла, страх и возбуждение смешивались в жилах. Ключ дрожал в нетвердой руке, но мне все-таки удалось засунуть его в скважину и быстро повернуть.
Дверь со скрипом отворилась. Я проскочила мимо Дракона, который успел лишь пристально взглянуть на меня, и прошмыгнула за завесу.
Склеп впечатлял полнотой жизни. Члены клуба гомонили, танцевали, выпивали и вообще общались так, словно это был их последний клубный вечер. Мрачные, угрюмые катакомбы были полны клыкастых панков, готов и эмо.
Я подумала, что сейчас, может быть, в последний раз увижусь с Оникс и Скарлет, если, конечно, они вообще простят мне то, что я признала их в мире смертных. Ведь тогда им очень хотелось остаться незамеченными.
Но вот что оказалось странным! Пока я пробиралась сквозь толпу, мне все яснее становилось, что оживление здесь царило скорее нервозное, и даже оно постепенно уступало место унынию. Не укрылось от меня и то, что по боковым проходам шушукались, сбившись кучками, вампиры в белых майках с надписями «Одержимость», повторяющими татуировку Джаггера.
— Рэйвен! — окликнул меня знакомый девичий голос.
Это была Оникс. Сегодня она заплела волосы в длинные косички с бантиками-паутинками. Девчонки поспешили ко мне.
— Извини, что на фестивале мы сделали вид, будто тебя не знаем, — выпалила Скарлет.
— Ты нас простишь? — спросила Оникс.
— В мире смертных нам лучше не высовываться, — добавила Скарлет.
— Мне тоже не стоит там рисоваться, но порой я об этом забываю, — честно сказала я.
— Я ведь не могла признаться на людях, что мы встречались здесь, — проговорила Оникс.
— Прекрасно тебя понимаю, — кивнула я. — У самой те же чувства!
Но на самом деле мне было грустно. Пусть я и не вписывалась в среду обитателей Занудвилля, но все равно оставалась самой собой двадцать четыре часа в сутки. Мне было трудно понять, каково частично, а то и полностью скрывать свою суть от других, а ведь для всех вампиров — Оникс и Скарлет, Джаггера и Александра — это стало повседневной привычкой. Пусть мой возлюбленный тяготел к уединению, а Джаггер стремился к самоутверждению, но оба они были изгоями. Только сейчас до меня с необыкновенной ясностью дошло, что для многих вампиров, таких как мои новые подружки, клуб был единственной отдушиной.
— Столько всего происходит, просто жуть, — озабоченно проговорила Скарлет.
— Неужели ты не чувствуешь напряженности? — спросила Оникс. — Клуб вот-вот взорвется!
— Знаю! Мне как раз нужно вам кое-что рассказать, — начала было я.
— Ох, что-то сегодня случится, — перебила меня Скарлет.
— Главные события ожидаются после полуночи. Имей это в виду, если хочешь здесь перекантоваться, — сообщила Оникс.
— А вы что, спите прямо в клубе? — удивилась я.
— Скарлет в городе живет, — ответила Оникс. — Но я надолго зависаю, когда закатываюсь сюда. Классно, что клуб предоставляет такую возможность. Будет жаль, если все это накроется.
— Хочешь посмотреть на мое здешнее пристанище? — с гордостью предложила Оникс.
— Конечно, — охотно согласилась я.
Мне было очень интересно узнать, как выглядел вампирский приют, устроенный здесь Джаггером ради того, чтобы заманить сородичей в Хипарьвилль.
Девицы снова повели меня через катакомбы, по узким извилистым туннелям, мимо пустых погребальных камер и могил. Все выглядело знакомым, хотя я прекрасно знала, что никогда раньше мне здесь бывать не доводилось. Наконец мы остановились возле скользящей металлической двери, и Оникс открыла ее.
Я и вообразить себе не могла подобного вампирского обиталища.
Помещение, лишенное окон, размерами напоминало склад и представляло собой воплощение мечты любого директора похоронного агентства. Гробы были расставлены на земляном полу безупречно ровными рядами, по десять штук в каждом. Над ними, производя еще более мрачное впечатление, висели, словно гамаки, такие же гробы, прикрепленные к потолку стальной проволокой.
Проем позади нас с хлопком закрылся.
Я вдруг подумала, что крышки сейчас откинутся и оттуда с криком «сюрприз!» повыскакивают вампиры со сверкающими клыками.
Обошлось без этого, но я, должно быть, побледнела больше обычного, потому что Скарлет положила мне на плечо руку с кроваво-красными ногтями и сказала ободряюще:
— Не пугайся, это всего лишь огненная дверь.
— Давай я покажу тебе мой гроб, — воодушевленно предложила Оникс.
Мне, признаться, было не совсем понятно, как хозяева различают свои логовища. На первый взгляд все гробы казались одинаковыми.
Мы прошли в переднюю часть помещения вдоль длинного ряда вампирских постелей.
— Вот он, — сказала девушка и легонько постучала по крышке своего гроба.
В одну его наружную стенку был вделан черный оникс в белой оправе. Внутри лежали черные в красную клетку простыни, стеганое ватное одеяло, подушка в наволочке ему под цвет, черный «айпод» и плюшевая летучая мышка того же цвета.
Оникс опустила крышку так обыденно, словно это был футляр для гитары размером в человеческий рост.
Когда я мечтала о превращении в вампира, воображение никогда не рисовало мне такой перспективы — спать среди посторонних, как в общежитии для нежити, чтобы иметь возможность оставаться среди других вампиров, проводить с ними время, танцевать и развлекаться. Ожидало ли это и меня, если я войду в потусторонний мир? Неужели мне тоже придется постоянно скрываться или подвергаться риску разоблачения своей истинной природы? Решив, что сейчас для этого самое время, я рассказала Оникс и Скарлет про круг на поле и о том, что мне удалось подслушать.
— Мы ошибались. Точнее, я ошибалась насчет Феникса. Он вовсе не хочет выставлять клуб напоказ. Он за то, чтобы продолжать существовать мирно.
— Да ты шутишь! — не поверила Оникс.
Глаза Скарлет вспыхнули гневным красным огнем.
— Тогда выходит, что Джаггер все это время...
— Да! Там, на поле возле круга, они с Фениксом выступили один против другого. Джаггер зазывал сюда вампиров, обещая предоставить им безопасное место для тусовок, а сам замышлял собрать достаточно сторонников, чтобы захватить город.
— Выходит, все это время он нас дурил! — воскликнула Скарлет.
— Мы должны что-то сделать, пока он не погубил и клуб, и нас! — заявила Оникс.
Портал открылся. Появился светловолосый ухажер Скарлет. Вид у него был весьма озабоченный.
— Вот вы где! — бросился он к Скарлет. — А там такое творится!.. — Он увидел меня, помедлил, но потом добавил: — Похоже, мы можем остаться без клуба.
Не вдаваясь в объяснения, парень схватил Скарлет за руку, та уцепилась за Оникс, которая, в свою очередь, ухватила мою руку. Ладонь у нее была потной, и меня это насторожило — с чего бы вампирше так нервничать?
Мы вступили в лабиринт темных узких проходов. Все это походило на дом с привидениями, устраиваемый на Хеллоуин, только не с ряжеными в карнавальных костюмах, а с самыми настоящими вампирами. Клыкастые, мертвенно-бледные, синегубые существа в белых футболках появлялись из боковых проходов. Глаза их злобно горели красным огнем, они облизывали губы, угрожающе скалились и тянулись к нам, норовя ухватить за одежду. Между тем ходы кое-где были такими тесными и петляющими, что я боялась, как бы нам не разделиться и не потеряться. Некоторые коридоры тонули во тьме, и я чувствовала лишь руку Оникс да неровный земляной пол под ногами.
Когда наш путь неожиданно осветила лампа без плафона, оказалось, что рука, за которую я держалась, принадлежала вовсе не Оникс. Я подняла глаза и взвизгнула, увидев незнакомого вампира с полыхающими красными глазами и ногтищами, длинными, как ножи.
Прежде чем я успела рубануть его ребром ладони или пнуть ботинком, вмешалась Оникс. Она залепила ему оплеуху и оттолкнула от меня.
Кто-то еще выскочил из тени, преградил мне дорогу и выкрикнул:
— Голосуй за Джаггера, если просекаешь, в чем твоя польза!
Этого малого мне удалось обогнуть, но из арочного прохода немедленно высунулся еще один вампир и предупредил:
— Только Джаггер, с его родословной, стоит того, чтобы за ним следовать.
Оникс крепко сжала мою руку и потянула за собой всю нашу цепочку. Мы благополучно влетели в помещение, где клубился таинственный туман. Здесь члены клуба неизвестно зачем выстроились в очередь. Потом мое внимание привлекли кабинки с задергивающимися бархатными занавесками. Вампиры один за другим скрывались внутри и вскоре выходили, совсем как на национальных выборах.
— Запишитесь вон там, — распорядился какой-то парень и указал на длинный дубовый стол, на котором лежал лист бумаги.
Оникс взяла перо, обмакнула его в чернила и каллиграфическим почерком вывела свое имя.
Я нацарапала «Рэйвен Мэдисон» и спросила подружку:
— За что голосуем?
— Как дальше жить клубу.
Этот же парень вручил нам по листку потертой пергаментной бумаги размером с малоформатную книжонку, иголки в пластиковой вакуумной упаковке и спиртовые тампоны.
— А где ручка? — спросила я.
— Да вот же, — хмыкнул этот малый и указал на контейнер с иголкой.
— Даже не знаю... — начала было я, но другой член клуба направил меня к кабинке, находившейся сразу за той, которую заняла Оникс, и задернул за мной бархатную занавеску.
Я положила бланк на стойку. На нем были написаны имена кандидатов. Для бюллетеней, поданных за каждого, предназначалась отдельная урна, под каждым именем значился избирательный лозунг. «Растущий клуб» у Джаггера и «Закрытый клуб» у Феникса.
Я замешкалась, обшаривая глазами кабинку в поисках инструкций, но ничего не нашла. В отличие от школы ни наставников, ни наставлений здесь не было. Надписи типа «Правильно заполняйте бюллетень», «Пользуйтесь ручками с черными чернилами» или «Пишите разборчиво» начисто отсутствовали. Но в конце концов, я находилась в вампирском клубе и решила, что здесь возможен лишь один способ голосования.
Я протерла подушечку пальца стерилизующим тампоном, набрала воздуха и проткнула кожу. Разыгравшееся воображение рисовало мне страшную картину того, как я истекаю кровью и погибаю, на деле же мне пришлось надавливать на палец изо всех сил. Появилась капелька размером с точку, потом она разрослась в пятнышко с ластик. Тогда я воспользовалась пальцем как ручкой и вывела кровавый крестик в одном из квадратиков.
Я нагнала Оникс, Скарлет и их устрашающих кавалеров возле электрического стула. Не теряя времени, мы вернулись на танцпол, где собралось немало озабоченных членов клуба. Они не танцевали, а нетерпеливо расхаживали, нарезая круги, или шушукались, разбившись на группы. Сцена была пуста — ни оркестрантов, ни инструментов.
Для меня так и оставалось непонятным, чего же мы, собственно говоря, ждали. Празднования? Схватки? Раз уж это вампирский клуб, то не исключено, что и жертвоприношения.
Через несколько минут на сцене появился Дракон со стопкой пергаментных бюллетеней и неловко взялся за микрофон. Похоже, в клубных дверях, сделанных в виде крышки гроба, он чувствовал себя несравненно увереннее, чем на сцене.
— Результаты голосования у нас такие.
Он закашлялся, переминаясь с ноги на ногу и держа руку в кармане камуфляжных брюк карго. В зале захлопали.
— Джаггер! Джаггер! — скандировала команда в белых футболках, тогда как их противники столь же воодушевленно выкрикивали:
— Феникс! Феникс!
Феникс и Джаггер, каждый в сопровождении группы поддержки, поднялись на сцену с противоположных концов, словно боксеры на ринг.
Джаггер потряс руками в воздухе, тогда как Феникс держал их сложенными за спиной.
— Оглашаю результаты голосования. — Дракон прокашлялся. — Мастером склепа избран...
Воцарилась гробовая тишина.
Дракон подался к микрофону и выкрикнул:
— Мастер склепа — Феникс!
Ответом был восторженный рев, хотя команда в белых футболках не скрывала разочарования.
Я схватила Скарлет за руку. Девчонки визжали и пританцовывали от восторга.
— Пришло время уступить мастер-ключ, — заявил Джаггеру Дракон, который был вдвое выше его ростом и втрое шире в плечах, и снял шнурок с ключом с шеи проигравшего.
Потом он вновь заговорил в микрофон:
— Этот ключ единственный. У него нет и не может быть дубликата. Он позволяет открывать и закрывать клуб, обеспечивая его обладателю всю полноту контроля.
Под гром рукоплесканий и восторженных криков Феникс взял микрофон и принял от Дракона блестящий золотой ключ-скелет. Толпа снова зааплодировала.
Феникс кивнул и заговорил с сильным румынским акцентом:
— Наше выживание могут гарантировать лишь миролюбие и анонимность. Склеп стал превосходным убежищем, где мы имеем возможность оставаться самими собой. Жестокость и насилие вовсе не обязательны для вампира!
Зал с энтузиазмом поддержал эти слова.
— Очень важно то, что при таком подходе нам не нужен никакой вождь или предводитель. Мы не сойдем с мирной стези, поэтому я оставляю всю власть тем, от кого она и исходит, — вам!
Феникс показал своим сторонникам «V» и сошел со сцены.
— Супер! — взвизгнула Скарлет.
Мои подружки захлопали в ладоши, засмеялись, запрыгали. При этом косички Оникс и кудряшки Скарлет подскакивали точно так же, как у наших девчонок на школьном дворе.
Джаггер вскочил на сцену и схватил микрофон.
— Не торопитесь передавать ему свой клуб!
Шум в зале начал стихать и в конце концов прекратился. Повторное появление Джаггера вызвало всеобщее замешательство.
— Среди нас замешался фальшивый член клуба, — провозгласил он. — На самом деле вообще не член! У нас клуб бессмертных, а я говорю о смертной!
Шепоток распространился по клубу со скоростью лесного пожара. Я была так захвачена всем этим, что охнула вместе со Скарлет и Оникс.
— Результаты ничтожны. Они не имеют силы! — пытался спорить Джаггер. — Феникса нельзя объявлять победителем!
— Ерунду несет, — фыркнула Оникс. — Какому же смертному захочется прятаться среди вампиров? Он что, самоубийца?
— Требую пересчета! — заорал Джаггер.
Его сторонники поднялись на сцену и принялись проверять бюллетени один за другим. Вся толпа застыла в напряжении, словно речь шла о смертном приговоре. Некоторые товарищи Феникса тоже поднялись на сцену и окружили приспешников Джаггера.
— Один из этих голосов подан не вампиром! — воскликнул Максвелл, размахивая стопкой бюллетеней. — Это не вампирская кровь.
— Вот эта бумажка! — крикнул его дружок, словно обнаружил выигрышный лотерейный билет.
Джаггер выхватил бюллетень из его руки.
— Это кровь смертного! — заявил он. — Я же говорил! Проверьте сами!
Вампиры тихонько переговаривались между собой. Многие из них явно растерялись.
— Я знаю, чья именно это кровь! — продолжил Джаггер.
Собравшиеся недоверчиво переглядывались. Никто не верил, что в их компанию мог затесаться смертный. Более того, даже до меня не сразу дошло, о ком речь. Может, не обо мне, о ком-то другом?
Вся эта жуткая, мертвенно-бледная компания взирала на Джаггера, ожидая ответа. Максвелл прямо кипел от злости.
— Среди вас скрывается смертная! Вот она! — выкрикнул он и указал на меня.
Члены клуба изумленно ахнули. Мой желудок сжался. В любой миг на меня могла наброситься толпа вампиров. Дракон протолкался к микрофону.
— Это не меняет дела, — объявил он, показывая мой бюллетень и толстую стопку других, действительных. — Все равно у Феникса вдвое больше голосов, чем у тебя.
Его и без того бледное лицо стало еще бледнее.
— Феникс честно одержал победу! — возвестил Дракон.
Толпа разразилась оглушительными криками.
Джаггер бросил злобный взгляд на ликующий народ, потом на меня. Оба его глаза, голубой и зеленый, вспыхнули алым пламенем. Он бросил карточку на пол и сбежал со сцены.
Один из его команды вышел к микрофону и заявил:
— Но смертная все еще находится среди нас!
— Успокойтесь! — призвал Дракон, но шайка в белых футболках не унималась.
Вся толпа уставилась на меня. Многие скалили клыки.
— Вспомните, почему вы голосовали за Феникса! — выкрикнул Дракон.
Оникс и Скарлет выглядели растерянными.
— Прошу прощения, — взмолилась я.
— А я-то тебя подругой считала, — разочарованно промолвила Скарлет.
— Я и есть твоя подруга, была и остаюсь ею. А то, что я смертная, так это...
Дружки Джаггера подступали все ближе к нам.
— Ты нам врала! — возмутилась Скарлет.
— Неужели? Может, скажешь, когда это я называла себя вампиршей?
— Рэйвен права, — вступилась за меня Оникс. — Она крутая девчонка, поэтому нам и понравилась. Неважно, что смертная, зато какая смелая. До того как меня обратили, я ни за что не решилась бы сунуться к вампирам.
— У меня и в мыслях не было ничего дурного, — начала оправдываться я, обращаясь к Скарлет.
— Да ладно, — смягчилась девушка. — Мне без разницы, что ты смертная. Ты мне нравишься, какая есть.
Но остальные члены клуба были настроены не столь миролюбиво, особенно команда Джаггера, обступившая меня.
— Она выйдет отсюда и нас заложит, — заявил один из них.
— Придет конец нашей тайне! — подхватил другой.
— Пускай принимает решение!
— Пусть обратится прямо сейчас, — прозвучало предложение.
— Решайся, — вкрадчиво произнес какой-то вампир. — Раз и навсегда. Ты не пожалеешь.
— Есть только один способ вступить в наш клуб, — заявил еще один, сверкнув золотыми клыками.
— Единственный путь, самый лучший!
— Мы предлагаем тебе бессмертие. Подумай, что лучше, быть погребенной в могиле или просто спать в ней?
— Пойдем с нами. Мы не кусаемся! — со смехом произнес кто-то.
Скарлет схватилась за одну мою руку, Оникс — за другую.
— Убирайтесь! — выкрикнула Оникс.
Девчонки вцепились в меня, как в бесценный приз, хотя я чувствовала себя скорее жертвой. Конечно, они не могли выстоять против целой ватаги злобных приспешников Джаггера. Меня вырвали у них в один миг.
Я осталась одна, в окружении кровожадных вампиров. Все остальные в клубе застыли. Даже добродушные сторонники Феникса, которым нужно было всего лишь сохранить безопасное место для сборищ, оказались втянутыми в конфликт.
Воображение всегда рисовало мне картину того, как я обращалась в вампиршу и сладостно млела в объятиях своего возлюбленного. Я была бы единственной, кто мог бы придать силу и смысл его вечной жизни. Без меня он оставался бы погребенным в своем гробу даже при лунном свете. Мы существовали бы совместно, в потустороннем мире, окутанном тайнами.
Подобные мечты сопровождали меня с детства, а когда я встретилась с Александром и полюбила его, грезы начали воплощаться в жизнь. Однако в мечтах мне всегда виделось нечто иное, нежели перспектива оказаться обращенной компанией приспешников Джаггера. Это был тот самый кошмар, который привиделся мне несколько ночей назад. Я просто не готова была становиться вампиршей под принуждением, мечтала дождаться того мгновения, когда меня обратит Александр, а не шайка потусторонних чужаков. Да, мне всегда хотелось стать такой же, как мой возлюбленный, но при свете луны, в ходе торжественной церемонии, а не во время шумной свары.
Хорошо бы сейчас проснуться на японском матрасике тети Либби и понять, что это всего лишь сон.
Увы, это была явь.
— Не троньте ее! — взвизгнула Оникс, когда несколько вампиров злобного вида оттеснили ее от меня.
— Ага, значит, ты уже давно здесь тусуешься, — прорычал тип в белой футболке и скользнул ближе ко мне. — Наверное, тебя всегда тянуло присоединиться к нам?
Шайка Джаггера подступила еще ближе, смыкаясь вокруг меня, как стая стервятников.
— Да! Только не таким вот образом.
— Существует только один способ стать членом нашего клуба, — заявил один из них.
Враждебный круг делался все теснее.
Я обернулась к своим новым подругам, обвела взглядом клуб, который мне нравился, к которому хотелось принадлежать. Да, склеп привлекал, гипнотизировал, даже искушал, но я пока не чувствовала решимости отказаться от прежней жизни. У меня не было уверенности в том, приемлема ли та цена, которую нужно уплатить за полноправное членство в «Гроб-клубе».
Я надеялась, что вот-вот в двери склепа вломится Александр, прямо как настоящий герой боевика. Только вот его здесь не было. Они с Джеймсоном, ни о чем не подозревая, собирались в дорогу, а я могла в любое мгновение превратиться в вампира.
Даже Дракона не было видно. Мне оставалось выбираться из этой передряги самой, только вот знать бы еще, как это сделать. Вход закрыт, мимо шайки Джаггера не проскочить.
— Мне всегда хотелось быть такой, как вы! — закричала я. — Вот почему я здесь. Вот почему пробралась сюда. Неужели это не понятно?
— Ну так присоединяйся к нам!
— Потом сама спасибо скажешь.
Я почувствовала, как моя голова начинает идти кругом под их гипнотическими взглядами, поспешно отвела глаза и закричала:
— Не сейчас! Не по принуждению!
Двое членов клуба в футболках с надписью «Одержимость» перехватили мои запястья и убрали волосы с плеча. Силы были неравны, я не могла двинуться. Сердце мое колотилось так отчаянно, что чуть ли не вырывалось из груди.
— Это не больно! — сказал мне какой-то вампир, облизывая губы.
— Может быть, как укол, — добавил другой.
Катакомбы неожиданно наполнил рев мотоциклетного мотора.
Феникс выехал из туннеля и остановился у края танцпола, время от времени добавляя оборотов.
Некоторые сторонники Максвелла подались назад, не зная, каким будет следующее действие байкера, хотя хватка на моих запястьях только усилилась. Феникс снова газанул, но в команде Джаггера никто даже не дернулся. Он покачал головой, включил задний ход, медленно, дюйм за дюймом, не спуская с меня глаз, отъехал назад, до самого дальнего сводчатого прохода, и снова приготовился к броску.
Мое сердце стучало громче, чем мотоциклетный мотор. Захватчики не отпускали меня. Феникс еще раз прибавил оборотов, подал мотоцикл чуть назад, а потом направил его прямо на меня.
Я застыла. Мне казалось, что все вокруг происходило в замедленном темпе. Сверкающая машина устремилась ко мне. Мотор оглушительно ревел, позади байка клубился шлейф пыли. Толпа, занимавшая танцпол, мигом раздалась в стороны.
Сердце мое, похоже, остановилось, дыхание перехватило. Я отчаянно задергалась, тщетно пытаясь вырваться, а «найтрод» неумолимо приближался и вот-вот должен был врезаться прямо в меня. Расстояние между нами составляло уже несколько футов. Феникс не сбавлял хода. Я не могла сдвинуться с места, закрыла глаза и мысленно прочитала краткую молитву.
Лишь в последний миг прихвостни Джаггера отпустили меня и отпрыгнули в стороны, прочь с дороги. Я оглушительно взвизгнула, мотоцикл резко затормозил и остановился в нескольких дюймах от меня.
Мне не сразу удалось снова набрать воздуха. Меня качало, ноги были как ватные, но когда Феникс соскочил с байка и протянул мне руку, я отказалась.
Я ведь так и не поняла, кто он на самом деле. Может быть, этот байкер задумал сделать меня хозяйкой склепа? Однако он не стал хватать меня за руку, даже и не подумал наклониться ко мне, чтобы укусить, а лишь посмотрел с очевидным удивлением.
Снова появился Дракон, причем не один, а с большой группой членов клуба. Они согнали сторонников Джаггера в кучу и отобрали у них клубные ключи.
Скарлет и Оникс подбежали ко мне.
— Дело сделано! Феникс тебя спас! Теперь в клубе снова порядок!
— Феникс! Феникс! — начала скандировать толпа, а девушки помогли мне оседлать сверкающий байк.
— Мастер-ключ по-прежнему у меня! — возгласил Феникс и показал толпе поднятые большие пальцы.
Его слова утонули в приветственных возгласах и аплодисментах.
Я смотрела на толпу бессмертных, которым, как и мне, нужно было всего лишь иметь место, где можно спокойно тусоваться и чувствовать себя естественно. Зазвучала музыка. Посетители захлопали, стали целоваться, некоторые начали танцевать. Оникс заключила меня в объятия, я тоже сжала ее изо всех сил.
— Непременно возвращайся, — сказала она, сверкнув клыком, украшенным камушком. — Не забывай, у тебя пожизненное членство.
— Не пропадай, — подхватила Скарлет. — Мой номер у тебя есть. Только не забудь, звони после заката, а то...
— Родители сердятся, когда их будят посреди дня, — закончили мы вместе и покатились со смеху.
Я обвела взглядом танцпол, бар, полный кровавых напитков, открытые могилы и гробницы, служившие в этом мире жизни, а в моем — смерти. До сих пор мне не доводилось бывать в столь плотном окружении потусторонних существ, и я понятия не имела, доведется ли снова сюда попасть. Вокруг меня толпились вампиры с холодной кровью, у которых, как я с удивлением обнаружила, были теплые сердца. Мне удалось найти клуб своей мечты, единственный, в котором я действительно хотела бы состоять.
Феникс подал мне шлем. Я надела его, обхватила косуху, усеянную заклепками, и улыбнулась подружкам, которых уже окружили кавалеры. Они расступились и помахали нам на прощание, раскачиваясь под музыку.
Феникс запустил мотор. Я вцепилась в него что было сил, и мы помчались по лабиринту темных петляющих ходов к тайному выходу из катакомб.
Вскоре Слэйтер довез меня до библиотеки. Теперь он стоял, привалившись к мотоциклу. Я отомкнула тяжелую металлическую цепь тетушкиного велосипеда, стала наматывать ее на крепление седла и почувствовала на себе его взгляд.
Он откинулся назад, скрестив в лодыжках ноги, обутые в мотоциклетные сапоги. Кожаные штаны обтягивали его, как целлофан. Кожаная куртка была расстегнута, позволяя видеть черную футболку, руки в кожаных перчатках сложены на груди. Пурпурные волосы падали на черные очки. Луна отбрасывала тень на его бледное лицо. Он смотрел прямо на меня, совсем так же, как тогда, на свету, в склепе.
Я не могла придумать, что сказать Фениксу, спасшему мне жизнь, даже не знала, увижу ли его снова хоть когда-нибудь, и пробормотала с безопасного расстояния:
— Не знаю, как и благодарить тебя.
— Могла бы попробовать, — смущенно проговорил он.
Я улыбнулась и игриво закатила глаза.
— Я ведь уже говорила, что у меня есть парень.
У меня было такое чувство, что, не знаю уж почему, для него не так уж важно, отвечу я на его заигрывания или нет. Может быть, он даже и сам выбрал бы мой отказ. Похоже, этот байкер предпочитал оставаться в тени, и пусть девушка достается другому.
— Я была не права. Ты славный парень, куда лучше, чем мне казалось. Извини, что думала о тебе плохо.
Он кивнул.
— Да ладно. Я насчет тебя тоже не сразу просек.
— Правда?
— Еще как правда. Проблем от тебя куда больше, чем кажется на первый взгляд.
Мы рассмеялись. Я знала, что должна радоваться тому, что Феникс спас меня, но на самом деле испытывала печаль, понимая, что больше никогда не увижу своего нового друга-вампира.
Повинуясь порыву, я соскочила с тетушкиного велосипеда, прислонила его к стойке, подбежала к Фениксу и крепко сжала его в объятиях. Должно быть, его это сильно удивило. Во всяком случае, сначала он растерялся и никак не отреагировал, но потом я почувствовала себя в кольце его рук, затянутых в кожу. Он сжал меня, словно в последний раз в жизни.
Я снова вскочила на велосипед тети Либби и погнала его, больше не оглядываясь. Я сворачивала с главной улицы и услышала позади знакомый рев мотоцикла, уносившегося в ночь.

14

Я гнала на велосипеде обратно к тетушке Либби и была переполнена эмоциями. Сюда, в Хипарьвилль, меня привело лишь желание воссоединиться с любимым. Оно исполнилось, но я нарушила его просьбу — вернулась в «Гроб-клуб» одна и не только открыла для себя дурманящий и опасный тайный мир вампиров склепа, но и оказалась на грани укуса и собственного перехода в потусторонний мир. Я ушла бы туда навеки и осталась бы без своего возлюбленного. С тех пор как я полюбила Александра, главным для меня было не обратиться в вампира, а всегда быть с ним. Теперь мне довелось погрузиться в его мир, тот, в котором сам он чувствовал себя не слишком-то уютно. Этого ли он хотел для меня и для себя?
Я спускалась с холма и вспоминала события последней недели. Похоже, все, что казалось мне проявлением собственной зрелой пытливости, на деле оборачивалось одной опрометчивостью. Поэтому я решила, что Александр должен услышать обо всем этом из моих уст. Пусть возлюбленный знает, что если мне когда-либо суждено стать вампиршей и покинуть мир смертных, то обратить меня сможет только он.
Мне трудно было отделаться от неприятного чувства стыда и разочарованности в себе, от ощущения предательства по отношению к Александру. Необходимо было признаться ему во всем, объяснить, как близка я была к вступлению в его мир, и убедить любимого в том, что без него это для меня ничего не значит.
Александр поступил правильно, купив мне билет до Занудвилля. Он всегда знал, что для меня лучше, а вот я вечно выбирала не ту дорогу. Вместо того чтобы повернуть направо и отправиться к тете Либби, меня понесло налево, к Ленокс-хилл. Тут еще и дождь подоспел.
По длинной улице растекались лужи. Я со всей мочи гнала к тупику, где стояло старинное здание, подъехала, прислонила велосипед к воротам, пробежала по неровной тропке и забарабанила в главную дверь.
Мне никто не ответил. Я отступила, пригляделась, но никого не заметила ни в главной комнате, ни за окнами мансарды, поэтому бегом бросилась в обход здания, к задней двери, и под вспышками молний замолотила в нее кулаками. Ничего из этого не вышло.
Я под дождем взобралась на какой-то ящик, заглянула в окошко кухни и не обнаружила там ни продуктов, ни посуды, ни цветов, ни вообще каких-либо признаков того, что особняк населен. Усадебный дом, и без того выглядевший заброшенным, сейчас оказался необитаемым.
Сердце мое упало, и я с досады пнула ни в чем не повинный ящик.
У меня остался последний шанс, и я поспешила в гараж. Замок отсутствовал, дверь была приоткрыта. Я распахнула ее, не увидела на месте «мерседеса» и вот теперь-то испытала настоящее потрясение.
Это могло означать лишь одно — Александр и Джеймсон уже покинули усадьбу.
Я поняла, что не смогу упасть в объятия возлюбленного, рассказать ему про ужасную ночь и объяснить, что у меня не было желания становиться членом настоящего «Гроб-клуба» без него. Видимо, с моим признанием придется повременить. Я отцепила ключ-скелет от кольца и символическим жестом положила его на пол гаража.
Вспышка молнии озарила небо. Я заметила, как в гараже что-то сверкнуло, и под раскат грома продвинулась вперед, посмотреть, что там такое. Нечто непонятное поблескивало за простыней, отгораживавшей часть помещения. Я подошла поближе, и оказалось, что лунный свет отражался от полированной серебристой трубы, которая высовывалась из-под простыни.
Я отдернула завесу и отступила на шаг, не веря своим глазам.
Хромированный корпус. Руль. Это был мотоцикл!
Откуда, черт возьми, он здесь взялся? Может быть, Александру так понравился «найтрод» Феникса, что он купил себе такой же?
Но от мотоцикла исходило тепло, как будто на нем недавно ездили.
Я была здорово озадачена, глубоко вздохнула и вдруг уловила в воздухе легкий аромат мужского одеколона. У меня за спиной возникло знакомое ощущение присутствия. Я оглянулась, бросила взгляд на пол позади себя, увидела сверкающий мотоциклетный сапог, развернулась полностью и ахнула.
На меня смотрел Александр. Его нежные шоколадные глаза прочувствованно заглядывали в мои. Он был в прикиде байкера, в косухе, кожаных штанах, а в руке держал пурпурный парик и черные очки.
Я остолбенела, на глаза навернулись слезы.
— Так значит, это был ты, — пролепетала я, вытирая слезы со щеки. — Это ты спас «Гроб-клуб» и меня?!
Александр стянул мотоциклетные перчатки и размял кисти. Паучье колечко, подаренное когда-то мною, чуть ли не светилось.
Он обнял меня за талию и притянул к себе.
— Вот почему тебе пришлось задержаться в Хипарьвилле так надолго? — спросила я. — Не из-за фестиваля, а из-за склепа?
Возлюбленный кивнул.
— Но к чему этот маскарад?
— Мы с Джаггером достигли перемирия. Это было важно не только для меня, но и для моей семьи. Если бы он узнал, что я проник в склеп, то ему многое стало бы ясно. Раз мне известно о его намерениях относительно клуба, то я постараюсь помешать ему осуществить свой план. Знаю, это звучит странно, но мне было легче действовать, понимая, что мы с Джаггером больше не являемся заклятыми врагами. Если бы я открыл лицо, то это могло бы привести к возобновлению старой кровной вражды. Действовать открыто было нельзя, поэтому мне и пришлось нацепить маску крутого байкера.
Я воззрилась на Александра и наконец поняла, почему меня так тянуло к Фениксу.
— Теперь мы с тобой можем вместе вернуться домой, — сказал он, поцеловал меня с пылом двоих таинственных вампиров, потом облизал губы, сверкнул клыками и добавил:
— Навечно!